Аббарр. Песок и пламя стр. 397
я должен уберечь от непоправимого. Вот только я не знаю, мой рассказ поспособствует этому или, напротив, подтолкнёт к обратному.
– К чему гадать? – Торден улыбнулся, обнажив клыки. – Скоро мы узнаем об этом.
Этот город построен на крови и пропитан слезами. В этих каменных стенах застыл плач и смех. Под белыми сверкающими покровами лежит грязь. За фасадами роскошных домов спрятаны тайны. В переулках, скрытых от глаз, ютятся падшие.
Этого города нет на картах, но все знают о нём. Сюда приходят изгои в поисках новой жизни. Но тут жизнь стоит ровно столько, сколько за неё готовы платить.
Наёмники бьются на аренах за звание лучшего. Наложницы мечтают войти в гарем Орму. Золото Аббарра течёт по Большому Миру, приумноженное, возвращаясь в пески. Заброшенные храмы помнят вкус крови, а зелёное пламя пылает в глазах новых идолов.
За кружевом башен, за сверканием фонтанов, за яркой мишурой празднеств.
За перламутром благополучия и стойкости.
Под всем этим, за всем этим – Скверна.
Зло.
Поглотившее. Поработившее. Взращённое.
Свившее гнездо в корнях, обвившее и удерживающее каждую башню, каждого правителя и весь совет. Шепчущее и управляющее.
Ещё можно спасти многих. Есть время. Пожертвовав малым, очистить весь мир. Обратить в руины белый панцирь Зла. Низвергнуть в Бездну вышедшее из неё. Принести в жертву один Оплот, чтобы оставшиеся сбросили ярмо Тени.
Погасить лживый огонь и на пепелище его от искры Мэй зажечь истинный.
И потому я обращаюсь к вам, сохранившим в сердце истинную веру!
Время пришло. Песок спал достаточно долго.
Пробуждение – наш выход.
Противостояние – единственный путь.
Мы – последняя надежда и Её воля! Уничтожим праведной сталью прошлое, чтобы расчистить дорогу грядущему. Вернёмся туда, откуда были изгнаны, и вернём принадлежащее нам по праву. Нам – истинным тхару, вобравшим свет янтарных очей Золотой Мэй. Одарённых её любовью и несущими её дар в ореоле белого золота песка.
Камни давили памятью времён и скорбью забвения. Карш держал в руке амулет отца, перебирая пальцами по лучам звезды.
Ночь подбрасывала угли сомнений и окутывала затхлым воздухом тревоги. Караванщик не сводил взгляда с тёмного кокона, бывшего некогда Марагом. Где-то на краю разума он всё ещё надеялся, что этот морок развеется, стоит лишь проснуться. Чернильная ночь, прятавшая от глаз колонны и пески, кайрина и гвара, играла с разумом караванщика, скармливая ему пустую надежду.
Вот только всхрапы Золотинки и ворчание Сварга, еле заметный приторно-сладкий запах смерти и холод камней, давно опустевшего чертога Древних, рвали эту иллюзию в клочья. Но и эти звуки и ощущения постепенно таяли, делая явь и сон неотличимыми.
– Это не твоя вина, – знакомый голос полоснул по сердцу.
Карш вздёрнул голову и увидел, как перед ним, склонившись над огнём, сидит Дхару. Пламя костра было похоже на туман, и фигура Отца лишилась всех красок.
Призрак улыбался, поправляя мёртвый огонь палочкой. Белые как снег искры вспорхнули вверх и шелухой взвились во тьму ночи.
– Ни тогда, ни сейчас, – Дхару улыбнулся. – Не думай, что ты сильнее судьбы и Мэй. Мы отправляемся в пески Дартау, когда выходит наш песок. Ты просто был рядом, когда упала последняя моя песчинка.
Карш хотел закричать, что в том