Аббарр. Песок и пламя стр. 504
в реку. И в той реке, где небо и вода сливались, а берега не были видны, элвинг стала лишь крохотным пером, лежащим на грани миров. Она не могла ни утонуть, ни вновь подняться в воздух.
Когда впереди показался свет, она увидела очертания снежных гор и тропинку, петляющую к деревянному крыльцу. Это место казалось ей знакомым, но она никак не могла вспомнить почему. Когда над хижиной распростёрлась ночь и тучи рассеялись, обнажая звёзды, внутри всё сжалось от невыносимой тоски.
– Лишь звёзды неизменны, – прошептала она слова, которые пришли к ней из сердца тьмы.
Слезинка скользнула по щеке и коснулась губ. Вкус соли. Запах моря. Треск падающих рей…
«На что ты готова, чтобы вернуть свою Силу?» — вновь спросил голос.– На всё! – крикнула она в пустоту.
Воспоминания захлестнули огненным потоком, хижина пропала в ослепительной вспышке. Боль разлилась по всему телу, выкручивая руки и ноги, вытягивая жилы. Неведомая сила рвала на части, не позволяя остаться там, куда стремилось сердце. Жажда мести и силы захлестнула, а непреодолимое желание исправить всё выжгло последние сомнения.
* * *Жар и холод. Огонь внутри и шершавая прохлада, вползающая через щёку, плечо, ладонь… Из-под ресниц, как через решётку, видны чёрные крошки камня. Тонкая трещинка змеится так близко, что кажется живой. Тень. То накрывает, то исчезает.
Кто-то убирает волосы и гладит её по голове. Неуклюже, но очень бережно.
Станет ли трещинка однажды пропастью?
На плечи опускается что-то тёплое и мягкое.
Она так устала… Но огонь не отпускал. Он возвращал её части и сшивал ржавой иглой боли. Сначала вернулось имя, затем сознание.
Ашри открыла глаза и увидела перед собой серый камень и чёрный плющ. Дёрнулась, приподнялась. Она лежала на камне перед домом. Вне дома. Голова гудела, тошнота подступила к горлу, весь мир закружился, поплыл. Она зажмурилась и потёрла глаза. Почувствовала, как с плеча сползло что-то, дарившее прежде тепло, инстинктивно потянулась, сжала ткань и, сморгнув, увидела одеяло. Оно было несуразно ярким среди вылинявших безрадостных камней. Цветастое, стёганое, маленькое… и знакомое.
Сбоку зашуршали камушки, Ашри обернулась и обомлела:
– Сиола? – выдохнула элвинг, глядя на девочку.
Если вас спросят, как велика золотая земля и как далеко простирается Мэй, можно смело сказать: от самых Энхар и пока хватит взгляда. Ведь никто не достигал южного и восточного рубежей Мэйтару, а если и достигал, то не возвращался.
«На длину одной жизни», – отвечают старики.
«На пол-оборота Орта», – хмурятся звездочёты.
«Насколько хватит воображения», – пожимают плечами поэты.
Но есть те, кто лишь молча улыбается. Караванщики. Продавшие душу золотой богине, они знают, что Мэй не просто бесконечна, но и непостижима. Это огромный живой организм, на котором тхару – всего лишь мелкие и находчивые блохи. А может ли блоха познать сущность пса, чью кровь она пьёт?
* * *Упав в очередной раз с гвара, наглотавшись песка и ободрав локти, мальчик с трудом сдерживал слёзы:
– Как можно любить пустыню, Отец! – отплёвываясь, крикнул он и в сердцах ударил песок, взметнув в воздух песчинки.
– Всем сердцем, – в глубоком и гремучем, как водопад, голосе чувствовалась улыбка.
Крупный пятнистый гвар остановился рядом. Бист на нём был похож на героя из легенд: ясный взгляд, военная выправка,