Аббарр. Песок и пламя стр. 502
– Живи, – шептала Ашри, закрыв глаза. – Живи. Я не хочу, чтобы и о тебе кричали чёрные плакальщики на моём плече.
«Какую цену готова ты заплатить за это?»– Любую, – беззвучно прошептала Ашри.
Смех разнёсся под каменными сводами, отражаясь и множась, пока не превратился в гул.
– Похоже, мы тут вместе застряли.
Ашри вздрогнула, моргнула и увидела перед собой Маан.
– Гаруна?
– Ага, – улыбнулась аллати. – Неожиданно, правда?
Ашри вскинулась, оглянулась. Но огонь прогорел, и Клыкарь исчез. Там, где мгновение назад истекал кровью Грав, лишь вился дымок отгоревшего пламени.
– Ты тоже нереальна? – прошептала Ашри, вглядываясь в лицо Гаруны.
Маан пожала плечами и устроилась рядом с Ашри:
– Что есть реальность? Лишь игра света, тени и разума.
– Какой-то у меня забористый бред, – попыталась улыбнуться Ашри. – Но ты хотя бы меня слышишь. И я больше не слышу его.
Голос Пожирателя затих. Отступил перед взглядом огромных тёмных глаз Гаруны, в которых блестели бесконечная доброта и сочувствие.
– Твой разум рассыпается на фрагменты, делов-то, – Маан прикоснулась к дымчатой ракушке ожерелья.
– Звучит не очень, – вздохнула Ашри.
– И выглядит тоже, – кивнула аллати.
Уна подняла руку, и Ашри увидела, как сначала пальцы, затем ладонь и вот уже вся рука до локтя обратилась в чёрный пепел и улетела прочь. Но стоило элвинг сосредоточиться, как крупинки обратили свой бег и вернулись на прежнее место.
Капелька пота выступила на лбу, и элвинг упустила нить. Распад, хоть и медленнее, возобновился.
– Прости, – прошептала Ашри.
– Не вини себя, – Уна смахнула слезинку с щеки элвинг.
– Моё время вышло? – устало спросила Ашри.
– А вместе с ним и моё, – грустная улыбка осветила лицо Уны.
– Я так и не успела спросить, кто дал тебе те шкатулки. Как Пожиратель нашёл тебя и зачем?
– За большим злом всегда стоят обычные маленькие тхару, а у монстра лицо соседа, – нахмурилась Маан. – Гаар, а Пожиратель – одно из многих его воплощений, лишь откликается на зов и находит брешь.
Гаруна прикоснулась к элвинг:
– Брешь в сердцах, в умах, в ткани бытия.
– Но ради чего? – спросила Ашри.
Маан пожала плечами.
– Власть, месть или спасение. Наш род не так сложен и изобретателен, чтобы придумать что-то новое. Подумай, что видишь ты на доске, и представь, кто стоит за этим.
– Сиола, ормы, зелёное пламя, – задумчиво произнесла Ашри. – Угроза власти, причина мести, убеждения.
– Вот видишь, у всего есть минимум две стороны, а в твоей задачке целый клубок причин и возможностей.
– Да, но…
Маан накрыла руки Ашри своими:
– Если всё же ты сможешь выбраться из этой передряги, найди одного биста, – она замолчала, рассеянно взглянула на тлеющую плоть и продолжила: – Жаль, что я тебя с ним не познакомила. Вариол Карш. Он бы тебе понравился.
Ашри вздёрнула брови.
– О, так вы знакомы, – казалось, Маан была этому рада. – Как тесна пустыня, раз столкнулись две песчинки из разных её уголков.
– Кажется, я снова всё испортила, – усмехнулась Ашри. – У меня дар обращать в пепел всё, к чему прикоснусь.
– Тогда передай Каршу, чтобы он отпустил. Меня, отца, злобу…
Силуэт Маан задрожал, и вот от неё в воздухе осталась лишь чёрная пыль.
– И ты отпусти, Пепельная Птичка… – прошелестели слова и осели на камень пещеры. – Живи.