Аббарр. Песок и пламя стр. 515
ночи. До восхода было ещё далеко. Карш прищурился и посмотрел на восток. Где-то там, за руинами Тхару и ютившимися на остатках былого величия деревень лежит неизведанная земля, пески Безмолвия. Как далеко на восток простирается белая длань, не знал никто. По легенде, белые пески запада – это павшие стражи Энхар, а восточные – смолотые кости всех, кто решился противостоять Хаосу.
В эпоху легенд, когда боги бродили по Тхару, Гаар сломал печать. Вырвавшись из Бездны, тёмная волна обрушилась на Семь Оплотов и Стражей Интару. Застигнутые врасплох правители Мэй проигрывали бой за боем. Стены и города осыпались прахом, превращались в Белый песок. И тогда был заключён первый мир и избран первый Орму, что носит на груди печать Мэй – треугольник и шесть лепестков, что свидетельствуют о поддержке каждого из Оплотов и ответственности за единство их всех. Три Башни и пламя Интару. Знак власти и клеймо.
Одна фраза не давала покоя. Карш ощущал жжение и покалывание. Он чувствовал, что в ней ключ к головоломке.
«Может, однажды и у моих ног будет плясать зелёное пламя и будут простираться золотые пески».Что если Илламиль Парме и была тем недостающим фрагментом мозаики, что объединял златорогого Орму и Белого Пса, Дхару и Южную звезду, Шахты Энхар и Алый дом Цави… Но как?
Всё больше происходящее походило на хитроумный план и крепко скованную цепь событий, нежели на чреду случайных совпадений.
«Повезло той женщине, что держит в ладонях твоё сердце, Караванщик».Холод пробежал по хребту и кольнул в сердце. А что если Маан тоже лишь звено этой цепи?
* * *– Орхи тебя дери, Вариол Карш, – Маан распахнула дверь, кутаясь в шаль. – Жар пустыни окончательно выжег твой разум, что ты громыхаешь тут посреди ночи. Детей разбудишь!
– Мне надо было срочно тебя увидеть.
Карш без церемоний оттеснил Уну, вошёл в приют и, закрыв за собой дверь, обнял удивлённую аллати.
– Тебя гвар в голову лягнул? – запротестовала Маан, но тут же обмякла, прижалась к груди караванщика и озабоченно прошептала: – Что случилось, любимый?
– Мне надо знать, что ты настоящая.
На рассвете Карш любовался, как первый луч солнца золотил веснушки Маан. Вот он прокрался по упавшей на лицо прядке волос и скользнул по носу, ресницы аллати затрепетали, Уна приоткрыла глаза.
– Ты помнишь, как мы познакомились? – Карш убрал локон с лица Маан и прочертил пальцем линию от уха по шее и к плечу…
– Конечно! – сладко потянулась Уна, прижимаясь к нему. – В торговых рядах, я шла за рыбой сог, и ты помог её донести до приюта. Наверное, не самое романтичное знакомство.
Уна рассмеялась, и Карш улыбнулся:
– Ты еле тащила корзину, и когда опрокинула себе на ноги, то такой отборной брани я не слышал даже в притоне Сердцевины!
– Я бы никогда не опрокинула корзину! – Уна уселась на кровати и погрозила указательным пальцем. – Если б не этот бешеный олень, что подрезал меня своей тачкой!
– Ты вся провоняла согом!
– А ты сказал, что так пахнет море, и достал из кармана шнурок с ракушками и повязал мне на рог.
– Клянусь удачей, он оказался в кармане совершенно случайно! – Карш смеялся.
– Значит – это была судьба. Откуда тебе было знать, что я просто