Библиотека

Аббарр. Песок и пламя стр. 524

Размер шрифта
-
+
Тема

тепло, инстинктивно потянулась, сжала ткань и, сморгнув, увидела одеяло. Оно было несуразно ярким среди вылинявших безрадостных камней. Цветастое, стёганое, маленькое… и знакомое.

Сбоку зашуршали камушки, Ашри обернулась и обомлела:

– Сиола? – выдохнула элвинг, глядя на девочку.

164ca68590a7d80ecc6fe9650d957bb9.png

Девятая история моолонга: Кровавые воды Лантру

00c2a5427b6156b44d390e79098669a4.png

Тонкая вязь слов оборвалась. Карш поставил точку, подождал, когда чернила высохнут, и закрыл книгу. Бессонная ночь насыпала песка в глаза, но он дописал последнюю из легенд, что подарила ему Мэй. История о Кузнеце Азура и пепельной птичке. Быль, оправленная в дремотный кошмар Марага. Явь, принявшая форму сказки.

Почему он вдруг, поддавшись порыву, запечатал, пусть и иносказательно, произошедшее в Гиблых песках? От того ли, что страшился случившегося и, как за щитом, укрывался в словах? Или же, напротив, желая рассказать другим о пережитом, пусть и таким витиеватым путём. Луна сменилась дважды с тех пор, и память отшлифовала чувства. Как ветер выдувает горы, так и падающие друг за другом дни покрывали вуалью случившееся. И, возможно, апогеем спасительного забвения стала трансформация реальности в слова на пергаменте.

Может ли сказка причинять боль? Караванщик, словно проверяя, погладил переплёт из белой кожи, коснулся холодных металлических уголков и, приняв решение, взял чистый лист. Всего несколько строк, три сложения, и воск тающей свечи запечатал письмо. Обернув книгу и надёжно стянув шнуром, Карш вывел на письме имя, подоткнул под верёвку записку и вышел на улицу. У постоялого двора уже крутились мальчишки. Утро приносит монеты с первыми лучами, как говорили в Аббарре, но иные считали, что и свет звёзд разбивается медью о белые камни города.

Поколебавшись мгновение, Карш всё же не смог доверить столь ценный свёрток посыльному и сам отправился в торговый сектор. Остановившись у дома, знакомого с детства, Карш засомневался. Рука, занесённая для удара в дверь, опустилась, не нарушив покоя тихого переулка. Взвесив ещё раз на руке свёрток, караванщик подошёл к небольшой нише, в которой стояла корзина для заказов, и, сняв крышку, бережно опустил книгу. Несколько клочков бумаги взметнулось вверх, и Карш успел прочесть «четверть веса чавуки» и «куль сушёной милорвы». Улыбка тронула лицо караванщика, будто он на миг прикоснулся к прошлому – уютному, понятному и безмятежному.

Вернув крышку на место, Карш пошёл прочь. Когда он вернётся с Лантру, то скажет старику Стуриону, что не держит на него обиды. Спросит про Отца и то, кем он был. Кем все они были. Но это будет после. Сейчас он должен отправиться туда, где оборвалась жизнь Дхару, и найти того, чей кинжал перерезал нить жизни Отца.

С тоской Карш посмотрел на юго-запад, отыскал взглядом крышу приюта Маан:

– Не успеет луна отрастить горб, как я вернусь.

Нутро сжалось, и острое лезвие тоски кольнуло сердце. Он не хотел оставлять Уну, но убедил себя, что это лишь краткая разлука перед долгим совместным путешествием.

«Надо б кольцо заказать», – мелькнуло в голове, и Карш улыбнулся, вспоминая отца и его подтрунивание: что ни говори, а старик оказался прав.

* * *

У гварен Карш отыскал Марага. Однорогий бист был сам не свой. Да и зеваки, обступившие один из загонов, жужжали как пчелиный рой.

– Что стряслось, напарник? – нахмурился Карш.

– Вэл Карш, – Мараг махнул рукой и стал протискиваться

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.