Библиотека

Аббарр. Песок и пламя стр. 571

Размер шрифта
-
+
Тема

часа. Тишина, когда город спит, и в воздухе поёт сам песок.

Вэл Стурион любил этот миг покоя. Ему казалось, что время замирает, уставши, опускается на топчан и наливает себе кружечку лимры. И весь мир ждёт, пока оно отдохнёт и вновь пустится в путь. В этот момент Стурион чувствовал вечность. Ощущал, как стирается граница между былым и настоящим, как будущее становится пластичным и принимает любую форму, стоит лишь захотеть.

Особо он чувствовал этот миг безвременья в дни Пустоты, что пролегали между сменой сезонов. В эти дни даже Орт пробуждался с неохотой, а город замирал в предвкушении праздника, или, изморённый гуляньями, отсыпался после него.

Минул сезон Бурь и начался сезон Пробуждения. Так уж совпало, что ознаменован он был спасением супруги Орму и их сына, милостью Мэй, отозвавшей орхов обратно в белый песок, и стараниями Белого Пса и Хранителей, закрывших бреши меж миром Тхару и Бездной.

Аббарр выстоял, затянул раны, но не избавился от шрамов. На месте дома цветочницы Критару всё так же зияло чёрное пятно, убрать которое не удалось, даже выдалбливая камень. Шептались, что сам Гаар опалил это место, и жар тот шёл из Дартау, а значит, скверна отпечаталась так глубоко, что, даже разобрав улицу до основания, не очистить город от этой печати боли. Вторая такая отметина была на месте сгоревшего сиротского приюта. Одни горожане ратовали за водружение на этих проклятых местах храмов, чтобы вечно горящий свет Интару очистил их. Другие считали, что не стоит прикрывать символы уязвимости великого Оплота, дабы мысль о том, что Хаос поджидает рядом, не стёрлась из памяти и не сделала беспечными жителей Мэйтару. Но нашлись и такие, кто увидел в этом знаки начала конца, кто падал ниц в пепел и целовал чёрный камень, кто пел гимны тьме и смеялся, когда стражники волокли его прочь.

Много было работы у Орму и Совета, у Псов и служителей Зелёного Пламени. Чтобы заглушить пропевший Рог Скорби, праздник Оборота, священный Мэйнаейр, прошёл с невиданным прежде размахом, вновь наполнив белый город смехом и радостью. Но, как и всему плохому, хорошему тоже приходит конец, иначе не было б различий между ними. Хоть по улицам лёгкий ветерок ещё гонял яркие лепестки цветов, развивал ленты и штандарты, но город спал. Оттого этот час пустоты выдался особо глубоким.

Во всей этой суете и горячечном веселье, казалось, не было тех, кто знал, какой ценой был добыт покой и праздник. Жертвам семей, пострадавшим от Пожирателя, были сделаны щедрые дары, для сирот воздвигли новый приют, воины получили награды, белые псы укрепили свою мощь… А вот имя пепельной птички и синего бистёныша, казалось, жило лишь под крышей дома Стуриона. Ни один вечер не обходился без историй, рассказанных шёпотом под одеялом: о смелом Азуррите и Белой Длани Дракона, остановивших Гаара. Истории эти росли и менялись, всё дальше уходя от реальности. Стурион слушал их, притаившись у двери в спальню сирот, и сердце его сжималось, а на глазах каждый раз выступали слёзы. И он не мог бы ответить, были то слёзы радости или печали, а может, светлой грусти, которая сполна вбирает и то и другое.

Со дня на день он ждал прихода доверенных Орму и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.