Аббарр. Песок и пламя стр. 572
вздыхал, думая о грядущем расставании с тремя квартами малышей, которые привнесли в его жизнь хаос совсем иного рода: звонкий смех, топот детских ног, иногда звон разбитой вазы и гомон вечерних просьб прочесть одну из легенд белой книги. Эта книга – ещё одно напоминание произошедшего: ровная вязь слов, аккуратные рисунки и карты на листах. Листы, что сам Стурион вручил караванщику в их последнюю встречу. Как давно это было! И как живы были воспоминания!
Стурион провёл рукой по прилавку, и призраки былого заплясали перед глазами. В этот миг он увидел всех тех, кто давно уже ждал его по ту сторону мира, или же тех, с кем жизнь разделила его горами и океанами.
– Чавуки больше никогда не станут такими синими, – проговорил торговец, глядя на ящик свежих фруктов.
– Продажи чавуки возросли на кварту, – улыбнулся ему Зурри.
– Вы нашли себе отличного помощника, – хлопнул по плечу бистеныша Фрави.
– За этими пронырами нужен глаз да глаз, – подбрасывая чавуки в руке, рассмеялся Карш.
А за дрожащими разноцветными змейками занавесками слышался хохот его супруги и бас Дхару, который рассказывал очередную пойманную среди барханов легенду. Эти голоса наполняли сердца сладкой тоской и неудержимо манили.
Стурион подошёл слишком близко и уже видел силуэты тех, кто был ему так дорог. Рука сама потянулась к тонкой завесе. Один шаг, и он окунётся в уютный свет, полной грудью вдохнёт аромат свежеиспечённого хлеба и азурского мёда. От предвкушения он зажмурился и улыбнулся. Всего лишь шаг, но тело окаменело. Кто-то другой держал его за руку.
Бист раскрыл глаза и удивлённо оглянулся. Первое, что он увидел, – это тонкие пальцы в перчатке, плетёный браслет с бусинами лунной стали на запястье и мерцающая пламенем лиловая подвеска.
– Ещё не время, Вэл Сту, – насмешливо сказал голос, от которого по морщинистым щекам старика скользнули две дорожки слёз.
Слова застряли в горле, взгляд прилип к этому до боли знакомому браслету.
– Ещё не время, – улыбнулся голос, повторив слова. – Ты нужен на этой стороне.
Мир начал таять, и Стурион протёр глаза. В груди жёг огонь. Первая попытка подняться с кресла провалилась. Он повалился обратно, а лежащая на коленях книга шлёпнулась на пол.
– Что-то я совсем расклеился, – вздохнул торговец, растирая грудь и морщась от неприятной боли, что постепенно разжимала тиски.
Он сидел один у пустого прилавка ещё закрытой лавки. Лишь ящик чавуки, белая книга легенд на вязанной циновке и тяжкий плащ воспоминания были его компанией. Старик Вечность уже пошёл своей дорогой. Вновь без него.
Когда жжение прошло и Стурион наконец-то поднялся, то первым делом подобрал упавшую книгу и бережно погладил обложку.
– Ещё не время, – повторил торговец и вышел во внутренний дворик.
Потёртое и немного скребущее, как и он сам, кресло ждало его возле небольшого каменного столика. Первые лучи солнца уже лежали на ярких подушках. Бист оставил книгу, а когда вернулся, то держал в руке харн пряной лимры и две глиняные кружки.
Наполнив обе, старик накинул на плечи тонкое шерстяное одеяло и опустился в кресло. Дерево скрипнуло, принимая его вес, и качнулось. Страницы зашелестели, и вместе с ними пробудились воспоминания. Стурион читал легенды о моолонге, пока глаза не размыли буквы… И каждый раз после, когда сон оставлял