Аббарр. Песок и пламя стр. 573
его, он шёл в сад и читал. Неизменно наполняя две кружки и дожидаясь восхода Орта. Вместе с тьмой уходило всё то мрачное, что боится огня и нападает лишь во мраке. Стурион прекрасно помнил это чувство. Сколько раз, после ухода супруги на ту сторону, лишь пробуждение Орта спасала его. Новый день вовлекал в круговорот дел и нёс сначала к полудню, а затем и к закату, не оставляя времени на дурные мысли.
Поймав лучи светила, старик захлопывал книгу, поднявшись, смотрел на яркий узор подушек и глиняные кружки, одна из которых всегда оставалась полной.
– Тебе придётся ещё меня подождать, дорогая. Ещё не время, – улыбался бист и шёл открывать торговую лавку.
* * *Но была одна ночь, которую Стурион не мог забыть.
Это произошло после пожара в приюте и ухода Ашри и Зурри. В ночь, когда буря уже утихла, но Вуаль Мэй плотно накрыла Аббарр.
Зловещий песчаный туман, заживо погребённый город, ужас, проникший в каждого. Чёрный Цветок ждал последнего удара, когда Мэй взмахнёт когтистыми пальцами, и смолотые временем горы и кости рухнут на крыши и головы смертных, лишая света, воздуха, жизни.
В ту ночь Стурион, как, наверное, и многие в белом городе, не мог уснуть. Метался в полубреду, полусне, вскакивал, шёл навестить сирот, возвращался в постель и вновь пытался уснуть. Но после очередного пробуждения он понял, что бодрствование отнимет у него меньше сил, чем этот бой за краткое забытьё.
Он сел на постели, спустил ноги на пол, безошибочно попав в сандалии, и почувствовал чьё-то присутствие. Вязкий страх, хлопьями оставленный ночными кошмарами, вцепился в старые кости.
– Он не должен, – голос обжёг разум.
Старик вздрогнул и оглянулся. В комнате было темно, но окно отбрасывало прямоугольник лунного света, которого просто не могло быть – мир по ту сторону утопал в песке. В ореоле зеленоватого свечения стоял ребёнок. Дитя с взглядом, в котором плясало Пламя, но цвет его менялся: разгораясь от белого до красного, превращаясь в фиолетовый и через синий становясь зелёным, чтобы вновь засиять подобно свету Орта.
– Он не должен пересекать барьер, – повторило дитя.
– Кто? – голос Стуриона хрипел и царапал, как удары песка в стекло.
– Останови его, – дитя сделало шаг, и старик разглядел тонкие черты, присущие элвингам, острые уши, как у псов аллати, крохотные рожки на голове и мерцающие чешуйки на коже, что могли быть только у бистов.
– Кого остановить? – Стурион вглядывался в это необычное создание.
– Того, кто придёт, чтобы найти то, что не терял.
– Кто ты?
– Арпанлия, – ответило дитя, и глаза вспыхнули так ярко, что старик зажмурился, отгораживаясь от света рукой.
Когда зрение вернулось, комната была пуста. Стурион выскочил в коридор, заглянул в спальни к сиротам, надеясь, что кто-то просто решил разыграть старика.
С каждым вдохом и с каждым ударом сердца он всё больше верил, что это был лишь морок, сотканный кошмаром и пережитыми невзгодами прошлых дней.
Стурион устало побрёл к очагу. Опершись одной рукой на стол, второй налил в кружку давно остывшую лимру и устало прикрыл глаза.
В дверь ухнул ветер, и кружка дрогнула в руке старика, расплескав взвар. Стурион шёпотом ругнулся и, взяв тряпку, вытер бурые пятна на столе.
Может, отбившийся орх, подумал