Адам - значит человек! За шаг до Победы стр. 11
быстро отошли на противоположную сторону. Но их все равно обдало дымом и пылью.
— Ось адже! — выругался младший сержант.
Мальчишка завозился и открыл глаза.
— А-а-а… Абу! — вдруг закричал он.
— Ти що це? — удивился Ройко. — Ти що?
— Абу! — Вилли вывернулся из рук младшего сержанта и с воплем кинулся к Абулхаирову. — Абу!
Бейсенгали подхватил Вилли и тот крепко прижался к груди, обняв сержанта за шею.
— Абу… — прошептал мальчишка. — Абу…
— Ну что ты, малыш, — успокоил его сержант, — чего испугался?
— Приснилося може чого? — предположил младший сержант.
— Возможно. Ребенок ведь…
Абулхаиров поставил мальчишку на брусчатку и присел.
— Тагы шанды,* — пробормотал Бейсенгали и начал отряхивать одежду Вилли.
— Und wir hier gelebt,* — произнес тот, и показал на горящее здание.
— Монды?* — обернулся Абулхаиров.
— Ja, es war unser Haus.*
— Егер анасы кайда?* — спросил сержант, обтирая носовым платком лицо мальчишки.
— Weiß nicht, — захныкал Вилли, — verloren.*
— Егер жас салт боласыз, жылай болмайды! — строго сказал Абулхаиров. — Егер анашым таба бизге берсин.*
Ройко стоял и смотрел удивленно то на Вилли, то на сержанта.
— Темиртасич, ти що, по-нимецьки розумити став? — наконец спросил он.
— Да что тут понимать-то? — поднялся Бейсенгали, беря Вилли за руку. — Ребенок же. Пошли, Михаил Петрович, вон вроде та баррикада…
У полевых кухонь толпились люди, в основном женщины и старики. Кашевары раскладывали порции большим черпаком в подставленные миски. Получив свою долю, люди отходили в сторону, сразу начиная жадно есть, и лишь некоторые, придерживая посуду, торопились куда-то. Одна женщина только отошла от полевой кухни, как вдруг вскрикнула, выронив миску с кашей.
— Mein Gott, Willie! — закричала она и бросилась к сержанту. — Willie, sonny! Willie, mein junge.*
— Mutti!* — Мальчишка вырвался из рук сержанта и бросился навстречу.
— И в правду матка знайшлася, — пробормотал Ройко.
— Willie, meine kleine Willy, — ревела в голос женщина, непрерывно целуя сына, — du lebst! Was für ein glück! Du lebst!*
— Mutti, — плакал Вилли. — Ich war so schrecklich. Dort werden alle erschossen. Angst…*
— Ja, mein sohn. Jetzt ist alles vorbei. Jetzt wird alles gut.*
И немка, обняв сына, настороженно посмотрела на сержантов. Вилли повернул голову и посмотрел на Бейсенгали.
— Mutter, hab keine angst, — прошептал он, — Abu ein sehr guter. Er ist mir zu essen gegeben.*
— Danke… — сказала немка. — Danke für meinen sohn.*
Подошел какой-то старик в запыленном пальто, неся в руках пустую миску и кусок хлеба. Он опасливо покосился на сержантов и, поставив перед ней посуду с хлебом, обратился к женщине:
— Ihr brot, frau. Sie Ihre portion auf den boden fallen. Ich verstehe, Ihr sohn hat sich gerettet, aber geben, ob die russen sie noch brei?*
Ройко и Абулхаиров ничего не поняли, но сообразили, что речь идет о еде. Младший сержант подобрал миску и решительно направился к полевой кухне. Чуть оттиснул в сторону стоящего первым пожилого немца.
— Чуеш, браток, — обратился Ройко к кашевару, — кинь подвийну для теи нимки. Син у ней знайшовся. Прямо з вогню його витягли.
— Да не жаль, — улыбнулся тот и вывалил в подставленную посуду полный чепрак. — Держи.
— Спасибо, браток.
Миску младший сержант сунул немке, вручил ложку, а сам присел рядом с Абулхаировым на поваленный столб, искоса наблюдая за трапезой. Женщина ела мало, больше кормила сына. Но было