Аэротаник стр. 541
пассажира или члена команды (как будто проигравшего). Опять же боксерские перчатки – их тоже не было. Так что не совсем удачное сравнение. Хотя нет – свежие синяки на физиономии заключенного очень даже были похожи на следы боксерского поединка. А вот судья с фингалом… Впрочем, это тоже бывает. Итак, две руки были подняты вверх и это, видимо, лучше, чем одна, ибо возмущенные пассажиры как-то быстро повиновались и несколько приутихли.
– Господа! Совершенно нет причин для паники. Командир попросил навести порядок и просит свои извинения за накладку. Этим господам из второго класса придется присоединиться к вам, уважаемые пассажиры. Безусловно – на время. Но как только неисправность будет устранена, они возвратятся…
– Что ты мелешь, легавый, – это послышался голос Джеймса, бунтарский дух которого еще не выветрился, как впрочем и концентрация остатков последней бутылки виски, полетевшей таки за борт. – Куда это мы должны возвратиться? Кто будет исправлять и что, когда половина Аэротаника уже отвалилась и плавает в море? Мы на обрубке летим. Все слышали?
Джеймс хотел было как-то сравнить Аэротаник без задней оторвавшейся части с медведем, у которого нет сзади хвоста, да не смог сразу сформулировать подобного сравнения, вспомнив, что у медведя хвоста и не было никогда в помине. Поэтому, открыв еще раз рот, он тут же его и закрыл. Только сердито лязгнул гнилыми зубами. А возмущенный полицейский побагровел, и его усы задрожали, так что непонятно было, какое время они показывают:
– Что?! Как вы смеете… Да я вас привлеку… Какое безобразие. Э-э-э… Гм… Да (уже без гнева и обращаясь ко всем остальным, кроме Джеймса), действительно был как бы взрыв, и полаэроплана уже как бы нету. Но, господа, ведь другая-то половина как бы на месте. Согласен, сейчас тут как бы несколько тесновато. Но в порядке компенсации за некоторые неудобства всем пассажирам команда обещает новый полет со скидкой 18 % и кроме всего прочего….
– Стойте! – это раздался голос капитана (командира) Аэротаника. Его, полулежащего на носилках, внесли помощники. После очередного приступа в нем обострилось чувство стыда за проявленное малодушие и возникло желание как-то искупить свою вину.
– Я буду говорить правду, только правду и прошу вашей помощи. Взрыв серьезно повредил судно. Причина взрыва неизвестна. Мы пока в воздухе и летим, но горючее кончается, и Аэротаник в любую минуту может упасть в океан. Только что приборы зафиксировали начало снижения судна. У нас есть один шанс – облегчить тяжесть аэроплана, сбросить все, что можно за борт в океан, тогда может быть нам повезет, и мы продержимся до Британских Островов. Я сам воды не боюсь, но подозреваю, что Аэротаник пойдет мгновенно ко дну, если мы не примем мер.
К счастью, паники при выступлении капитана не возникло, и дамы, которые побывали в обморочном состоянии, почему-то в него снова не впали. Может быть таким чудодейственным влияние трезвого и командного тона уважаемого капитана Аэротаника? Или же возможная катастрофа не такое уж для женщин серьезное потрясение, по сравнению с тем, что пришлось им только что пережить от запахов и прочего.
Один из пассажиров тут же заметил:
– А эти аэропланы-шлюпки? Отправьте нас на них отсюда.
– Я обещал говорить правду. И я скажу ее: все они, кроме одного, бутафорные. Просто