Аэротаник стр. 542
фанера снаружи и пустота внутри.
Толпа загудела, завозмущалась. Некоторые потребовали вернуть деньги или хотя бы увеличить скидку за новый полет до 20 %, вместо предложенных 18. Кто-то разумно предложил отправить на единственном спасательном аэроплане-шлюпке женщин и детей.
Но самое гениальное решение должно было все равно прозвучать из уст капитана. Только нужно чуть подождать – он как раз двигал своим кадыком, принимая из алюминиевого чайника холодный Н2О. Наконец, он предложил то, до чего не смогли додуматься самые умные головы, какие только можно было найти на Аэротанике в данный момент:
– Нет! Мы не отправим детей и женщин. Мы посадим на летающую спасательную шлюпку всех самых толстых и тяжелых пассажиров и освободим от них Аэротаник. Я сам отберу, кого.
Действительно гениально, не правда ли?
Глава 31Как только от лодки отъехал темноволосый парень на желтом скоттере с яркой надписью «Пицца-экспресс», Босс раскрыл коробку с ароматной пиццей (лук, помидоры, креветки, ветчина, оливки, сыр) и развернул пакет с огромным, величиной с половину глобуса (от экватора до северного полюса) гамбургером. Проголодавшись, шеф с большим аппетитом набросился на пищу. Сигару ему приходилось держать в углу рта и преимущественно губами, чтобы случайно не откусить вместе с едой ее кончик.
Какого же было смотреть на эту трапезу бедному Гастлеру, который уже битый час с выпученными глазами и соответствующей гримасой сидел на горшке и тужился, будто поднимал на Эверест тяжелый комод. Прибавьте к этому нетвердое дно резиновой лодки и некоторое волнение поверхности океана, вызывающее к тому же легкую тошноту, что собственно означает движение содержимого желудка в обратную сторону.
Но в каждой сложной жизненной ситуации нужно всегда искать что-то позитивное или хотя бы благодарить Господа Бога за то, что могло бы быть хуже – в данном случае, например, представьте, если бы был шторм. Ведь даже при такой стихии Босс заставил бы Гастлера высидеть на горшке и снести драгоценное яичко. К счастью для Гастлера – пока не штормило.
– Шеф, ничего не могу с собой поделать. Ведь не ел со вчерашнего дня ни крошки.
– Ладно, вот возьмите кусок. От себя отрываю. Не дают спокойно поесть.
Он швырнул кусочек пиццы Гастлеру, и тот именно так и принялся есть ее, будто ничего не ел со вчерашнего дня. Но вдруг он резко перестал жевать, глаза еще больше расширились, лицо сначала покраснело, а потом даже посинело (по мере расширения глаз). С коротким стоном и ударом чего-то неметаллического, но твердого, о дно эмалированного металлического горшка лицо разбойника (гангстера) резко прояснилось, а глаза и губы улыбнулись:
– Есть, шеф! Кажется вышло.
– Так, быстро доставайте.
Процедура мыться глазного протеза в точности повторилась, как и в прошлый раз, включая и позу Гастлера, напоминающую присевшего на проволоке канатоходца – с одной стороны предмет мытья, с другой – ненужный горшок в вытянутой в противоположном направлении руке. На сей раз Босс посоветовал пока не выбрасывать посудину, держать ее где-нибудь наготове. Затем он достал из внутреннего кармана тонкие резиновые перчатки, натянул на свои руки и только тогда торжественно принял от Гастлера чистенький глазной протез.
Подержав и полюбовавшись вернувшимся, словно блудный сын, желанным предметом (карего цвета), ради чего чуть не отправились в бездну вместе с отколовшимся куском Аэротаника