Аэротаник стр. 543
десятки невинных пассажиров второго класса, а глубокоуважаемые обладатели билетов с надписью «Первый класс» пережили страшнейшее в истории благородного света потрясение, шеф протянул его притихшему Гастлеру:
– Так, теперь раскалывайте его зубами, только на сей раз максимум осторожности.
Гастлер не на шутку перепугался и принялся умолять Босса:
– Шеф, только не это. Опять то же самое может случиться… Теперь уж вы сами, а то ко мне потом будут претензии.
– Ладно, ладно… Впрочем можно и потерпеть. Вот подберет нас какое-нибудь судно, там и сделаем это дело. Не будем уж спешить, мало ли что.
Оказывается у шефа во внутреннем кармане уже давно хранилась дорогая вещица – можно сказать, карманный сейф. Эта шкатулка была изготовленная по особому заказу будущего владельца Голубого Алмаза специально для хранения небесного камня. Там имелся даже миниатюрный замочек с особым секретом, который знал только Босс. Правда эту коробочку можно было открыть и игнорируя все эти дорогие приспособления, например, обычным консервным ножом, но все-таки с замком, согласитесь, как-то спокойней.
И вот, наконец, в утробу этого ювелирного изделия был торжественно вложен глазной протез карего цвета, некогда служивший неудачным напарником здоровому, синего цвета, глазу Тома Перфлита. Этот же глазной протез-бедняга однажды волей судьбы переночевал в стакане с виски и затем вместе с содержимым его перекочевал в желудок будущего писателя-ирландца Джеймса Гордона, позже – в белый ночной горшок, вместе с которым улетел с Аэротаника, затем побывал под водой, потом – судьба занесла его в нутро гангстера Гастлера, снова в горшок и наконец-таки – в долгожданные руки Босса, в его маленькую металлическую коробочку прекрасной ювелирной работы из тонкого серебристо-голубого металла.
А тот протез, который действительно был с заветным камнем, все еще поблескивал голубой звездочкой где-то там на летящих обломках Аэротаника, делая глаза Тома еще более синими и еще более влюбленными.
Шеф, надежно заперев свой маленький сейф, сунул его во внутренний карман синей суконной куртки – поближе к сердцу, которое сразу застучало так сильно и сладко, словно хотело отблагодарить Босса за оказанное доверие.
Кстати, о цвете одежды Босса. Он последнее время старался одеваться в одежды преимущественно синих оттенков. И если бы на нашей планете существовали медведи с синей шкурой, то Босс непременно предстал бы перед требовавшим адвоката Джеймсом именно синим медведем. А еще лучше – голубым, как алмаз. Может такие медведи и водились когда-нибудь, например, во времена толстошкурых, как старомодная кобура, динозавров? Но судьба распорядилась на счет цветов – медвежьей шкуры и протеза – по-своему и видимо не случайно.
А кораблей на горизонте как не было, так и не нет. Будто вымерли все.
– Шеф, мы уже столько времени плаваем, как это…
Гастлер посмотрел на то, что плавало все-время рядом с лодкой и встрепенулся:
– Господи, да оно же здесь все время рядом болтается. Чем бы его? Шеф, лучше бы плыть, а не стоять на месте. А у нас даже весла нет. Ни одного корабля, так и погибнем с вашим алмазом.
– Заткнитесь, Гастлер. Ишь расхрабрился. Не все потеряно. Берите горшок и гребите им, коль на месте не сидится.
Дело сдвинулось, когда Гастлер стал грести горшком то слева, то справа от лодки, и через полчаса ничто, плавающее на поверхности, не напоминало