Аэротаник стр. 547
он находит пустой глазной протез. Гангстер морщится и бросает очередной глаз в белый с цветочком, до боли знакомый, ночной горшок, стоящий рядом. Глазными протезами уже заполнена добрая половина посудины. Бесполезные пустые створки раковин выбрасываются за борт обратно в море.
Время обеденное. Приходит повар – Джеймс Гордон – и приносит Гастлеру на подносе обед, закрытый куполообразной серебряной крышкой. Гастлер ставит себе поднос на колени, а Джеймс-повар с гордым непроницаемым видом открывает крышку. На тарелке по краям изящно и красиво расположены гарнир и салат, а всю середину занимает гигантских размеров глаз. Гастлер цепенеет от ужаса, но когда глаз вдруг начинает ему подмигивать, хозяин яхты от неожиданности вскрикивает и подбрасывает в воздух поднос со всем содержимым.
Возвратился поднос уже не подносом, а ночным горшком. И не на яхту, а на резиновую лодку – прямо на голову Гастлеру. Он ужаснулся от того, чем закончился сон и в то же время от того, что вернулся с теплого Карибского моря опять в эту забытую кораблями морскую точку холодного северного полушария. В эту глушь, в эту темень, в этот холод. Он даже оглянулся, может яхта где-то рядом. И девушки… Где же эти замечательные креолки с цветами в волосах? Но рядом не было девушек с кожей цвета молочного шоколада, а был только спящий и храпящий шеф цвета свиной щетины. Сигара Босса повисла, приклеившись к его жирной нижней губе, но, однако, пока еще тлела.
Голова Гастлера болела от удара горшком. А вокруг потемки и никаких огней, кроме горящей точки на кончике сигары шефа, да слабо освещающей всю эту картину луны. Да, были, конечно, на черном небе еще мириады ярких звезды. Но и они не грели и не так уж сильно освещали лодку. Босс во сне вздрагивал, чувствуя, что сигара вот-вот потухнет, хватал ее зубами, раскуривал, не просыпаясь, и опять расслаблялся на некоторое время.
Гастлер увидел в небе холодную луну, вспомнил яркое карибское солнце и заскулил, как дворняжка. Ему стало холодно и страшно под этими звездами. Он весь съежился и прижался к теплому шефу, как котенок к матери. Он хотел было опять уснуть, но пока все не мог – чего-то боялся. Уж больно странные сны он стал видеть последнее время по ночам.
Он потом уснул. Но было уже утро. А на Аэротанике к этому моменту не осталось никаких лишних предметов, ни мебели, ни крупных вещей. У генерала уже не было привычного кресла на колесах. Оно покоилось на дне океана. Бывший хозяин инвалидного кресла сидел теперь на каком-то выступе, куда его взгромоздили Том и Джулия. Ему было скучно и грустно. Не на что было глядеть, все уже сброшено за борт. А это как раз немного развлекло – когда вещи летели вниз.
Усталые, бог знает сколько времени совсем не сомкнувшие глаз, Джулия и Том стояли рядом так близко, как это можно было позволить себе на людях. Хотя кому какое дело. Задумывался ли кто над геометрическими теоремами, глядя на этот весьма странный треугольник? Вряд ли. Видать Аэротаник, действительно, такой летающий островок, на котором все возможно. Кажется, небо изменяет нормальную человеческую психику, поведение и делает множество других непонятных манипуляций с нашими душами. Это касается