Аэротаник стр. 545
носилках капитана Аэротаника собственной персоной.
– Эй вы… Вам, как полному человеку, нужно покинуть судно на спасательной шлюпке-аэроплане.
Джеймс стал крутить головой и искать, к кому же обратился капитан.
– Я вам говорю.
– То есть как мне? А я не желаю… К тому же я не такой уж толстый. Правда Том?
– Ну, не очень, по-моему…
Командира видимо интересовали не проблемы внешнего вида Джеймса, а решение более серьезных задач.
– Вы что, хотите, чтобы мы из-за вас погибли?
– Моя сила здесь нужна. Вот мускулы, смотрите. Потрогайте. Дайте любое задание, я готов служить…
– Мы в медвежьих услугах не нуждаемся. Полетите и все.
Услышав что-то про медведей, Джеймс сначала вздрогнул, а затем как-то весь сразу сник, обмяк и даже струхнул, не смотря на свои мускулы.
– Том, как ты думаешь, придется что ли согласиться?
– Да, конечно, лети, раз капитан так решил.
– Что-ж, увидимся в Квинстауне, – не совсем уверенно сказал Джеймс. – Я буду ждать… Там на берегу… А потом вместе в Дублин… Нет, все-таки может лучше женщин и детей? Или вот что: давайте соберем всех медведей и…
– Все, вопрос решен. Идите, шлюпка-аэроплан вас ждет.
Та единственная шлюпка-аэропланчик, на которой хотели дать деру главные люди Аэротаника (да не решились), уже находилась в подвешенном состоянии на уровне борта судна, так, что один бок ее был вне пределов аэроплана. В шлюпке сидели дюжины две толстых джентльменов. Они не просто сидели, они постоянно что-то ели и пили. Каждая клеточка требовала своей порции, углеводов, жиров, белков, а заодно и желтков. Каждая клетка рождала новую клеточку, и эти новые клетки, словно желторотые птенцы, требовали своей доли. А потом тоже рожали (правильней сказать – делились).
Впереди за штурвалом сидел тощий, как хлыст, летчик. На нем был черный кожаный костюм, сапоги из хорошей кожи, перчатки, кожаный шлем с длинными, как у таксы, ушами и обязательные защитные очки – то есть экипировка, достойная настоящего воздухоплавателя. Все, правда, немного выглядело великоватым – уж больно худеньким был сидящий за штурвалом, особенно на фоне пассажиров.
Том на некоторое время покинул Джулию с генералом, чтобы проститься с Джеймсом. Были и другие провожающие, просто любопытные, а еще – не те и не другие. Ну кто, например, священник? Кого он там провожает – просто делает вид, что шепчет молитву и стоит-смотрит.
– Господи, за что ты меня покинул? Этих жирных свиней спасаешь, а сына своего… то есть, я хотел сказать, не совсем сына, но все-таки…
– Что вы волнуетесь, святой отец? – перебил молитву стоящий неподалеку полицейский. – Вы же воскреснете через три дня. Это нам – простым смертным и грешным – рыб собой кормить.
– Слушай, легавый, оставь меня в покое. Иди со своим придатком бросать мебель вниз и не мешай молиться.
– Ладно, попробуй только выжить. Прикую ко второй руке и будешь со мной болтаться, пока я сам лично не возвращу тебя в родную Оклахомскую тюрьму, откуда ты сбежал. Будешь там прикидываться, что святой.
– Напугал бабу толстым… Тьфу ты, черт возьми, прости господи. Вырвется же такое.
– Прощай, Том, – раздался голос Джеймса, сидящего в шлюпке.
– Прощай, Джеймс, – ответил ему из толпы Том.
Чуть дрогнули их голоса. Два здоровых глаза глянули друг на друга, а в последний ли раз