Библиотека

Аферист Его Высочества стр. 32

Размер шрифта
-
+
Тема

Когда он был рядом, барышня не могла им надышаться и наговориться с ним. Готова была отдать ему все, чего бы он ни попросил. А когда рядом Павла не было, Глашенька о нем забывала. Она не ожидала с трепетом их встречи, не считала часы и минуты до их свидания, с чем не мог справиться Давыдовский, – ведь его только от мысли о предстоящем свидании бросало в дрожь. В ее любви не было ярости и страсти, не было боли и муки, равно как и наивысшего наслаждения. Ее любовь даже не была похожа на весенний ручеек, журчащий меж травы и камней. Ее любовь была спокойной и рассудительной, больше смахивающей на уголья, присыпанные золой, – подует ветерок, и из под серого праха пробиваются язычки робкого пламени.

А может, это была вовсе и не любовь?

Однажды Павел, самовольно отлучившись из стен училища и едва не столкнувшись в Летнем саду с инспекторами, буквально пробрался на тайное место их свиданий, но барышни там не оказалось.

Он прождал полчаса. Потом час. Глаша не появилась. Еще час он стоял уже просто так, не надеясь уже, что она появится. Вернувшись в училище, он написал ей записку. Она не была укоряющей или обидной. Ведь с Глашей могло случиться всякое: она могла заболеть, вывихнуть ногу, ее могли задержать, или обстоятельства неожиданно сложились так, что ей просто не удалось прийти на их место.

На свою записку Давыдовский ответа не получил. Он писал ей еще, а потом еще – ответа не было. Пытаясь выяснить причину молчания, Павел в одно из воскресений добился получения увольнительной и прямиком направился к дому Глаши.

– Барышни дома нет, – так ответил ему лакей, когда он попросил доложить о его приходе.

– А когда будет? – машинально спросил Давыдовский, уже зная ответ. И он прозвучал:

– Не могу знать, ваше благородие…

Вернувшись в училище, Павел долго выпытывал у Романа Розена, что такое происходит с Глашей. Барон отмалчивался, смотрел в сторону и все время порывался уйти, ссылаясь на занятость. Наконец, то ли пожалев Давыдовского, то ли желая, чтобы он скорее от него отстал, признался:

– Сожалею, брат, но у вас с ней ничего не получится.

– Почему? – воскликнул Павел.

– Потому, что третьего дня она обручилась.

– Врешь!

– Вы забываетесь, Павел Иванович, – нахмурил брови Розен.

– Ну прости, вырвалось…

– Я, конечно, понимаю твое состояние, однако подобает держать себя в руках…

– Прости, прости… – произнес Давыдовский с дрожью в голосе. – Просто то, что ты сказал… Этого не может быть!

– Но это так, к сожалению.

– А я… Как же я? – беспомощно посмотрел в глаза барона Павел.

– А ты, – Розен отвел от Давыдовского взгляд. – Ты постарайся взять себя в руки и прими все, как есть…

– Нет, она не могла так поступить со мной, не могла…

– Ошибаешься, – уже холодно произнес барон. – Могла. Барышни, они такие… они все могут…

Подобного удара Павел никогда еще не испытывал. Да и не было у него опыта общения с женщинами. Отдаваясь любовному чувству, все же следует оставлять в душе незанятый кусочек – как некоторый плацдарм, на который можно будет опереться в случае несчастной любви, чтобы потом постепенно освобождаться от сердечной зависимости. Впоследствии Давыдовский и будет поступать, уже имея за спиной печальный опыт.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.