Библиотека

Аферист Его Высочества стр. 37

Размер шрифта
-
+
Тема

это? Он нервничает?

– Пройдите в гостиную, вас примут, – обойдя ковер, спустился по мраморной лестнице ливрейный лакей.

Давыдовский пошел вслед за лакеем. Миновав анфиладу комнат, они очутились в большой зале с диванами и креслами. Лакей почтительно поклонился и вышел.

«Черт побери, что я здесь делаю? Зачем я здесь? Я что, хочу вернуть время? Или вернуть ее? Ни то и ни другое! Так чего же я хочу?» – думал Павел. И ответа не находил…

Баронесса Краникфельд вышла в гостиную через четверть часа. На ней было так называемое парадное неглиже, то бишь домашнее будуарное платье из кашемира гранатового цвета, выкроенное из цельного куска материи; волосы придерживал черепаховый гребень и полупрозрачный розовый фаншон. На ногах были мягкие домашние туфли. Словом, она вышла к Давыдовскому, как к своему хорошему знакомому. На лице блуждала неясная улыбка, которую можно было принять и за скрываемую радость, и просто за дань вежливости гостю. Она немного располнела, точнее, приобрела округлость линий и объем в тех местах, в которых женщине по природе положено иметь некоторый объем. Словом, как сказал бы на месте Давыдовского Африканыч, пред очами Павла Ивановича предстала «женщина весьма аппетитных форм в разумных пределах».

– Рада вас видеть, Павел Иванович, после столь долгой разлуки живым и здоровым, – ласково произнесла Глафира

Ивановна и, сахарно улыбнувшись, подала ручку. – Спешу заметить вам, что вы ничуть не изменились.

Давыдовский склонил голову, лобызнул сухими губами тыльную сторону ладони баронессы и, выпрямившись, произнес:

– А вы изменились.

– Да? – с некоторым удивлением спросила Глафира Ивановна.

– Да, – ответил Давыдовский. – Вы необычайно похорошели…

– Ну что вы, – баронесса Краникфельд даже слегка зарделась. – Вы мне просто льстите.

– Отчего же льщу, вовсе нет, – ответил Давыдовский. А потом у него вырвалось нежданное признание: – Да и зачем?

Глафира Ивановна быстро вскинула на него взор и тут же отвела. «Он что же, до сих пор сердится на меня? – промелькнула у нее в голове мысль. – Не может простить? Выходит, он до сих пор меня…»

Последнее слово – «любит» – она не разрешила себе додумать. Ведь Глаша не знала, что такое любовь. Прожив более трети века, баронесса Краникфельд до сих пор не испытала это чувство, хотя и желала этого. Но одного желания недостаточно. Надо еще иметь внутри себя что-то такое, что помогло бы зажечься огню симпатии. Нет, скорее пламени, потому что любовь – это пламя, пожар, смерч, сметающий все на своем пути. А на это способен не каждый…

Кажется, и Павел Иванович понял, что сказал что-то излишнее. Он виновато посмотрел на баронессу, всем своим видом принося извинение за возникшую неловкость. Давыдовский уже хотел было вслух извиниться за сей конфуз, сказать, что он и в мыслях не держал что-либо оскорбительное касательно Глафиры Ивановны, но тут в гостиную въехало тяжелое кресло, громыхая по паркету. За ним показался лакей вида деревенского простофили, вкативший движущийся предмет. А в кресле, завернутый до подбородка в клетчатый плед, восседал и пускал из носа пузыри тощий старик с желтой дряблой кожей, сырым крючковатым носом и пушком вокруг темечка и на ушах. Это и был муж Глашеньки – барон и мильонщик Краникфельд.

– Имею честь представиться, – быстро нашелся Павел Иванович, стараясь снять возникшую неловкость, – Павел Иванович Давыдовский.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.