Библиотека

Аферист Его Высочества стр. 38

Размер шрифта
-
+
Тема

Посмотрев мутными глазами на Давыдовского, барон довольно внятно произнес:

– Йозеф Мария Карл барон Краникфельд.

Затем еще восемь раз повторил:

– Йозеф Мария Карл барон Краникфельд…

Глафира Ивановна покраснела.

– Весьма приятно, – произнес Павел Иванович, глядя прямо в мутные очи старика.

Барон неопределенно мотнул головой, громко рыгнул, потянул носом и вдруг запел…

В Шамони-деревушке мужчинам не до сна:

Кузнец влюбился в Эльзу, а любит ли она?

Ужасно он грустит весь год, одни подковы

                                                               лишь кует,

Но счастья нет, и Эльза не идет.

Дам, дам, дам я тебе по губам,

Чтобы не лез ты ко мне целоваться.

Дам, дам, дам я тебе по губам,

Как только полезешь, тогда я и дам.

Кузнец за Эльзой ходит и просит целовать.

– Ох, – Эльза отвечает, – не позволяет мать.

Милая мутер мне почему-то

Не позволяет тебя целовать.

Дам, дам, дам я тебе по губам,

Чтобы не лез ты ко мне целоваться.

Дам, дам, дам я тебе по губам,

Как только полезешь, тогда я и дам.

Дам, дам, дам я тебе по губам…

– О Боже, – болезненно простонала баронесса. – Степан, укати его… обратно. Пожалуйста…

Степан кивнул кудлатой головой и развернул кресло. Когда оно скрылось за дверьми, барон Краникфельд продолжал петь про то, что Эльза непременно даст по губам кузнецу. Если тот, конечно, полезет к ней целоваться…

– Простите, Павел Иванович… – с печалью в голосе произнесла Глафира Ивановна.

– За что? – спросил Давыдовский.

– За моего мужа. Появление его в обществе не вызывает эстетического наслаждения…

– И давно он… такой? – сухо поинтересовался Павел Иванович.

– Скоро будет четыре года… – Она вдруг подняла голову и решительно шагнула к Давыдовскому: – Как видите, за свою ошибку я расплачиваюсь сполна…

«Какую ошибку»? – хотел было спросить Давыдовский, но промолчал. Спрашивать было излишне, ведь они оба прекрасно знали, о какой именно ошибке идет речь. А потом…

То, что Давыдовский обнял ее, не было для нее неожиданностью. Когда она уже делала шаг к Павлу, глядя ему в глаза, она уже знала, что это произойдет. И ожидала неминуемого.

А затем он поцеловал ее в приоткрытые губы. И еще раз. И еще… Он целовал ее щеки, лоб, губы, шею, и Глафира не сопротивлялась. Более того, она желала этого, что мужчины всегда хорошо чувствуют. И ее желание источалось всем ее существом, очаровывая и подчиняя. К тому же у нее очень давно не было мужчины… О Боже, она даже потеряла счет времени, сколько же она не познавала мужчину. Три, четыре года? А может, пять? Ведь барон Краникфельд и до того, как обездвижел и потерял рассудок, уже

какое-то время не мог ею обладать. А она, разбуженная единственным в ее жизни мужчиной, страдала от отсутствия ласки и наслаждения, и в ее воспаленном желанием мозгу вставали иногда такие картины, по сравнению с которыми французские порнографические открытки можно было бы развешивать в качестве игрушек на рождественские елки.

Вот вам и момент, упущенный много лет назад. Вернее, ситуация, которой не суждено было случиться по воле Глаши, когда Давыдовский был воспитанником Императорского училища правоведения. Теперь же имеется возможность познать ее. И Павел непременно воспользуется этим. А почему бы и нет? Ведь Глафира этого хочет. И она желает того же самого…

Воистину, слаб

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.