Аферист Его Высочества стр. 54
и правда жаждал совета у человека сведущего и опытного. По крайней мере, так казалось.
Лихачев был польщен. И не стоит этого скрывать; ведь обращение за советом есть подтверждение признания, что он, Андрей Федорович Лихачев – лучший. Славно, черт побери, слышать такое от незнакомого человека. А стало быть, почему не помочь такому приятному человеку?
– А что вас более всего привлекает? – поинтересовался коллекционер. – Чему бы вы, скажем так, хотели бы себя посвятить? Владение какой старинной вещью приносит вам наивысшее наслаждение? Поймите меня правильно, это очень важно, чтобы ответить на ваш вопрос, с чего вам начинать.
– Картины, – коротко ответил Сева. – Когда я гляжу
на них, то не могу оторваться. Что-то есть в них такое, что притягивает меня сильнее магнита. Да еще если они написаны выдающимся мастером… Я готов смотреть на них часами и не пожалел бы никаких денег, чтобы иметь у себя действительно стоящую коллекцию…
– Стало быть, и начинайте с картин, – убедительным тоном произнес Лихачев. – Потом, возможно, придет интерес к гравюрам и графике. Возможно, к скульптурной живописи. Ну, а что вас более привлекает: портрет, натюрморт, пейзаж, батальные сцены? Или, может быть, сцены из библейских сюжетов?
Сева замялся, но так, для проформы. Потому что ответ на этот вопрос был у него давно приготовлен:
– Более всего меня привлекает религиозная живопись…
– Похвально, – срезонировал высоким голосом на ответ Севы Долгорукова Андрей Федорович Лихачев. – Скажу, что выбранная вами тема очень интересна. И является высокохудожественной. В этом жанре работают Крамской, Перов, Ге, Поленов… Начните покуда с них. Позже, когда вы станете понимать слабые и сильные стороны такой живописи, можно будет прикупить несколько работ француза Гюстава Моро. Он уже человек пожилой, и, уверяю вас, после его смерти работы мастера подскочат в цене троекратно. Очень хороши картины покойного американского пейзажиста Томаса Коула. Его «Изгнание из рая» – просто чудо… А потом – Рубенс, Антонио Корреджио, Рембрандт, Брейгель. Здесь поле деятельности поистине огромно!
– Благодарю вас, – придав голосу нотки восхищения, произнес Всеволод Аркадьевич. – Вы просто живая энциклопедия.
– Да, покуда еще живая, – невесело усмехнулся Лихачев. – А… простите меня за нескромный вопрос, Всеволод Аркадьевич, – посмотрел на Долгорукова Андрей Федорович с явной заинтересованностью, – но я просто вынужден поинтересоваться: насколько вы обеспечены? То есть какими вы, сударь, располагаете средствами, которые вы могли бы потратить на приобретение картин?
– Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе сделаться коллекционером картин, – ответил Сева. – Мои занятия недвижимостью позволяют иметь вполне приличный годовой доход. Кроме того, вложения в ценные бумаги приносят мне ощутимые проценты…
– Ну и славно, – прервал Всеволода Аркадьевича Лихачев, уже пожалевший, что задал гостю столь нескромный вопрос. Ведь вполне было видно, что человек он со средствами, причем немалыми. И чтобы снять возникшую неловкость, Андрей Федорович улыбнулся Долгорукову и спросил: – А хотите, я покажу вам парочку-тройку картин с библейскими сюжетами?
На что Сева, округлив глаза от якобы охватившего его треволнения, ответил:
– О подобном предложении с вашей стороны я и не мечтал!
– Тогда прошу в мой кабинет.
То, что предстало взору Всеволода Аркадьевича, и впрямь могло вызвать необычайное волнение. В кабинете собирателя древностей висели семь или восемь (Сева не считал) картин, от которых прямо веяло древностью и большими деньгами.
Долгоруков не очень разбирался