Библиотека

Аферист Его Высочества стр. 53

Размер шрифта
-
+
Тема

путешествовал, прикупая за границей, по мере средств и возможностей, разного рода древности – в частности, картины и монеты. У него образовалась весьма внушительная коллекция картин западноевропейской живописи самых различных жанров и школ художественного письма: голландского, фламандского, италийского, австрийского, русского. Но более всего он любит «голландцев» и «фламандцев», и самые ранние картины из его коллекции датируются аж шестнадцатым веком. Это «Мадонна с младенцем» Доменико Пулиго и «Поклонение пастухов» Якопо Бассано.

Были в коллекции Андрея Федоровича гениальный Рембрандт с «Портретом служанки», не менее гениальный Рубенс с его «Калидонской охотой» и непревзойденный севильский мастер религиозной и жанровой живописи Мурильо с его двумя андалузскими «Мадоннами». Главное же, что в коллекции Лихачева имелись два Тициана – «Ассунта» и «Портрет Карла V». Еще в коллекции Андрея Михайловича имелись семь работ и несколько рисунков Шишкина (в том числе «Швейцарский пейзаж»), три работы Левицкого, картины Тропинина, Айвазовского, Резанова. Обо всем этом Севе Долгорукову поведал опять-таки пронырливый красавец Неофитов. А сам Самсон Африканыч выведал об этом ненавязчиво и аккуратно у члена городской управы, городского секретаря Николая Николаевича Постникова, коего снова пришлось сводить в «Славянский базар».

Еще Всеволод Аркадьевич знал, что женился Андрей Федорович довольно поздно, каких-то десять лет назад. Зато выбрал он себе особу весьма молоденькую: девицу шестнадцати годов по имени Раиса Ивановна. А оженившись, стал почти ежегодно производить с ней на свет младенцев, словно наверстывая упущенное. Здесь, похоже, ему не мешали ни возраст, ни болезненное и изнеженное состояние тела, ни тонкость душевной организации.

Что касается последней, кстати, свойственной в большей степени мужчинам, нежели женщинам – а она у Андрея Федоровича была не столь тонкой, сколь тончайшей, – то именно из-за нее многие из знающих людей называли его «личностью не от мира сего». Прозвище не являлось оскорблением или насмешкой, но отражало настоящую сущность собирателя древностей. Ведь Андрей Федорович блеску и веселью света, балам и раутам, компаниям друзей (каковых у него, впрочем, не было, за исключением брата вице-адмирала) предпочитал часами просиживать возле любимой картины, вперив в нее взор, либо созерцать редкую монету, представляя, какой путь она проделала до того, как попасть в его коллекцию. И ни за что на свете не променял бы он такой образ жизни на какой-то иной, более интересный для других, которые ни черта не смыслили в собирании и коллекционировании древностей. Созерцание собственных сокровищ, да вот еще мечта, чтобы в городе возник музей его имени, – были истинными ценностями для Андрея Федоровича.

Так что Всеволод Аркадьевич Долгоруков знал о Лихачеве все, или почти все. И когда повел речь о значительной коллекции восточных монет и редчайшем в мире краснофигурном апулийском кратере четвертого века до Рождества Христова, то, несомненно, ведал, о чем говорит…

* * *

– Это правда, – вынужден был согласиться Андрей Федорович, скорее охотно, нежели против воли. И вообще, нежданный визитер все больше и больше приходился ему по душе. – Таких кратеров всего-то четыре в мире. И лишь я один владею им как частный коллекционер…

– Ну, вот видите, – обрадовался нежданный визитер со звучной фамилией Долгоруков. – Именно поэтому я пришел… Одним словом, я пришел к вам за советом. С чего мне начать?

Глаза Всеволода Аркадьевича смотрели на хозяина дома искренне и доверчиво. Он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.