Аид, любимец Судьбы. Книга 3: К судьбе лицом стр. 222
Смотрели то ли с укором, то ли с ненавистью.
Глухой шлем без узоров – сгусток моего мира – лежал на столе, у широкой чаши с водой. Из чаши смотрел старик с черными волосами – костистое лицо со взглядом, страшнее, чем у Таната. Старик заладил появляться в воде и зеркалах не так давно, месяца два назад. До этого, вроде, там был какой-то другой. Все пытался кривить в презрительной гримасе отсутствующие губы – и что самое интересное, у него выходило.
Сначала все пытался вспомнить, где его видел – вроде,
в Титаномахии где-то. На какой-то горе. Еще серп там был…
К Мнемозине спрашивать не пошел: она не является в аид, скрывается от меня где-то в Среднем Мире. Небось, ждет, когда придет пора клятву исполнять.
А старик… если чего-то не помнишь – можно просто привыкнуть заново. Привык.
«Я ошиблась, невидимка…»
Я думал – не заговорит. Так и будет сопеть в полутьме то ли за плечами, то ли вообще где-то впереди. В последнее время она что-то совсем притихла, подбадривать перестала, начала вздыхать и по-старушечьи кряхтеть…
Вслушивался несколько раз.
Как-то услышал что-то похожее на плач.
«Я – ошиблась, неви…»
– Какой я теперь невидимка. Шлема нет. Тьмы нет. И меня видно. Ты видишь меня?
«Да».
Бездна ужаса глубже Тартара – в коротком ответе.
«Ошиблась, ошиблась…»
– Разве ты ошибаешься?
– Ошибаются все. Судьба в первую очередь. Мне не следовало…
Отсутствующие губы старика в чаше покривились – чуть заметно.
– Вмешиваться. Что ты увидела в своем свитке? Чем грозило правление Урана? Что было бы, если бы Крон отказался свергать отца?
– Те нити были страшными. Очень страшными. Одна вела к тому, что Гея сама освободит Гекатонхейров из Тартара и поднимет их на борьбу. В другой был Тифон, который освобождал Сторуких. И мир погружался в Хаос. Я испугалась, маленький Кронид…
– Ты вмешалась. Заговорила с Кроном. С твоей помощью он сверг отца и сел на трон. Наступили золотые века. Но отец не смог понять тебя. Принять то, что есть кто-то, кто выше него. А потом узнал, что, хоть он и твой любимчик – ты можешь быть к нему жестока.
– Пророчество было не отменить. Все нити вели к нему. Когда Повелитель Времени услышал от своего отца, что его свергнет сын, он обезумел…
– Безумие всегда истинно. Он увидел своего настоящего противника. Он решил бороться не с сыновьями: он искал способ убить тебя. Чтобы ему никогда больше не грозило таких пророчеств.
Я научился улыбаться. Наконец. От этой улыбки тени выворачиваются наизнанку и передергивает поредевшую свиту. Этой улыбкой, наверное, можно убивать надежнее, чем взглядом Горгоны.
Жаль, я не пробовал.
– Мой отец был хитер. Проницателен. Наверняка он слушал тебя достаточно долго, чтобы сделать выводы. Рано или поздно – он нашел бы способ. И тогда мир бы погрузился в чистый Хаос.
– Хаос неподвластен мне, Владыка. Он враждебен мне. Он хранит свои тайны. Мог ли он породить новый мир? Новую историю? Могло ли остаться в этом мире место для судьбы?
– Ты испугалась.
– Да. Опять. Крон был Повелителем Времени. У него был серп, выплавленный матерью. Я знала, что он не