Алый трон стр. 291
Внезапная волна боли пронзает голову. Задохнувшись, я падаю и тяну за собой Медху. Девочка взвизгивает и выпускает мою руку. Джирташ со служанками реагируют на долю секунды позже, вскрикивая, когда от боли я сворачиваюсь в клубок. Я стискиваю зубы, ледяной пот стекает по шее. Я терпела и худшее, но все же дрожь пробегает по телу, а перед глазами все плывет.
– Что случилось? – Чей-то крик пронзает туман в моей голове.
Харун выбегает из зала для омовения, за ним следует Нудин и остальные жрецы. Я подсчитываю их количество. Двадцать. Хорошо. Все жрецы, совершающие богослужение, уже здесь; в Яхаруде остались помощники и слуги.
А теперь от них нужно избавиться.
Я хватаю первую попавшуюся руку – руку Медхи.
– Пожалуйста, – хриплю я, – пожалуйста.
От лица Медхи отхлынули все краски. Джирташ поднимает ее и одним плавным движением отводит в сторону. Матрона кладет ладонь мне на лоб, тут же убирает ее и поворачивается к Харуну.
– Она вся горит! – кричит ему Джирташ. – Ее нужно окатить холодной водой.
Верховный жрец прищуривается. Очередная волна боли обрушивается мне на голову; на этот раз ощущение, будто прямо на череп падают раскаленные камни. Я зарываюсь пальцами в глину и царапаю землю, словно бешеная собака. Открываю рот, но оттуда вылетают только несколько тихих стонов.
– Тхиравинда Харун! – кричит Джирташ, осторожно поднимая меня с земли и обхватывая руками мою голову. – Нам придется воспользоваться комнатой в Яхаруде. Времени совсем мало.
Я сдерживаю улыбку, услышав эти благословенные слова.
Мгновение Харун молчит, размышляя, не притворство ли моя внезапная болезнь. Жрецы позади него нервно переминаются с ноги на ногу.
– Тхиравинда Харун, – говорит один из старейших жрецов, – Яхаруда ближе всего.
– Чья комната ближе? – спрашивает Джирташ.
– Тхиравинды, – отвечает кто-то.
Все замолкают.
– Ладно, – говорит Харун сквозь стиснутые зубы. – Отведите Ракхти в мои покои. Позовите лекарей. И урвас, на всякий случай.
О боги, только не это.
– Ты настолько не доверяешь нашим лекарям, Харун? – спрашиваю я сквозь кашель. – Настолько, что готов использовать чужеземную магию?
Что она замышляет? – думает он.– Ладно, позовите одних лекарей. – Он машет нескольким жрецам. – Поспешите.
Один из младших жрецов несет меня, остальные бегут к Яхаруде. Сквозь пелену в глазах я вижу красные и белые цветы между аккуратных рядов зелени, слышу веселое журчание фонтана. Но вскоре прекрасные виды и звуки уступают место хаосу, ибо все больше работающих в Яхаруде стекаются сюда, желая посмотреть, что случилось с их Ракхти.
Пять минут, произносит Илам.Среди этой какофонии ярость Харуна пылает почти так же сильно, как магия Илама. Он уже готов рявкнуть, чтобы все возвращались к своим делам.
– Козы! – внезапно вскрикиваю я и начинаю так яростно биться в руках молодого жреца, что он меня роняет. Я с сильным стуком падаю на землю, но меня не волнуют новые синяки. – Мертвые козы! Я вижу их! Они везде!
Толпа затихает, затем начинает бормотать – вслух и про себя. Она что, сошла с ума? Никогда не слышал, чтобы Ракхти впадала в истерику. Может быть, Рашматун открывает ей истину?
– Я вижу их! – продолжаю я орать, отбиваясь от рук, которые хотят поднять меня. Затем, тяжело дыша, вскакиваю на ноги. – Они близко! Так близко!
Растолкав всех, я бросаюсь к выходу. Внезапно