Алый трон стр. 69
голосе не чувствовалось усталости.
Вдали рокочет гром.
Я вздергиваю подбородок. Темно-серые тучи сгустились у вершины Аратьи. Ветер погонит их на город. Тучи тяжелые, набрякшие обещанием дождя.
Они созданы мной.
Я горжусь тобой, доченька. Голос Кавиты щекочет мне уши. Впрочем, возможно, это ветер.– Ракхти Бинса, – поют жрецы в унисон. Они почтительно складывают ладони и склоняют головы.
Противоречивые чувства Харуна пробиваются сквозь туман, окутывающий мой разум, – облегчение оттого, что я вернулась, и одновременно замешательство.
Чего хочет Рашматун? – думает он.Я улыбаюсь им всем:
– Рашматун ниспослала нам свое благословение.
И падаю во тьму.
Глава 13. Дела минувшие
Я погружаюсь в долгий душный сон. Мелькают обрывки полузабытых воспоминаний. Мы с Сараном бежим по улицам Дхаруна. Мама негодует из-за долгов, которые оставил отец после смерти. В тот день, когда она заключила договор с демоном посреди нашего обветшалого дома, его крошечная павлинья фигурка казалась удивительной и зловещей.
Затем моя голова оказывается у матери на коленях, и она нежно гладит мои волосы. Комнатка у нас совсем крошечная, но ее грубые глиняные стены – единственный дом, который мы знаем. Тощий мальчик сидит в углу на корточках и тычет палкой в огонь внутри самодельной печи. В воздухе звучит странная меланхоличная колыбельная, в которой сквозит беспокойство.
– А когда сбудется Пророчество Гиркхи, мама? – спрашиваю я.
– Никто не знает, – отвечает она. Колыбельная продолжает звучать у меня в ушах. – Шаманы и провидцы много раз пытались предсказать, когда Пророчество сбудется. Но никому не удалось раскрыть его тайну.
– А Рашматун ее разгадает?
Она смеется:
– Конечно. Рашматун – богиня мудрости, и ей ведомо все на свете. Вот почему ты должна стать Ракхти, Бинса. И тогда она ответит на все твои вопросы.
Я прикусываю нижнюю губу:
– А что, если Рашматун меня не выберет, мама?
Ее рука тяжелеет.
– Ты станешь Ракхти, Бинса. – Тон ее мягок, но в словах сквозит уверенность, не оставляющая места неповиновению. – А я за тобой пригляжу.
Я оборачиваюсь. Лицо матери почти скрыто тенями, но слабый свет озаряет ее черты, некогда гордые и прекрасные, теперь слишком угловатые, чтобы считаться красивыми.
С тех пор как умер отец, она изнуряет себя работой, и мое сердце сжимается от жалости.
– Я помогу тебе, мама, – говорю я. – И я всегда буду тебя слушаться.
Ее прикосновение снова становится нежным и мягким.
– Хорошая девочка.
Видение рассеивается. Я переношусь в дом Крейды Гопала. Крейда – кишари низшего ранга, рожденный в некогда прославленной семье советников. Они уверяют, что ведут род от Гупхалона, пятого Прародителя и бога удачи. Семья Гопалов пользовалась большим уважением, пока несколько десятилетий назад один из ее членов не оказался замешан в подкупе; теперь в сравнении с прежней роскошью их жизнь довольно скромна. Впрочем, для меня дом Гопалов – настоящий дворец.
Я бреду по коридору. Жар обжигает кожу, запах ревущих печей наполняет ноздри. Я смотрю на маму, стоящую у порога, и наблюдаю, как верховный повар честит Кавиту, что она снова испортила еду. Поджав губы, Кавита кипит от злости, но виду не подает. Главный повар швыряет в нее миску с подливкой. Она вздрагивает, но остается безмолвной.
– Только богам известно, почему наш хозяин тебя нанял, – рявкает верховный повар. – Ни убираться, ни готовить, ни шить