Алый трон стр. 71
с Бинсой стремления простираются дальше Бакхтина, – отвечает Кавита, блестя глазами. Они теперь почти красного цвета. – Куда дальше, чем могут вообразить подобные тебе червяки.
Саран отшатывается, явно уязвленный ее словами, но не уходит.
– Я ведь тоже твой ребенок, разве нет? Я просто хочу, чтобы мы были счастливы!
– Слюнтяй. Глупец. Весь в отца. – Кавита вздыхает, как будто ей надоели эти детские игры. – Отойди. Или…
– Что «или»?
Она бьет его тыльной стороной ладони. Нечеловеческая сила ее удара отбрасывает брата через всю комнату и швыряет об стену.
– Саран! – ору я.
Он сползает по стене, взгляд затуманен. Кровь просачивается сквозь курту, собираясь лужицей на полу. Саран открывает рот, но оттуда не вырывается ни звука. Кавита подходит к нему. Вместо того чтобы осмотреть рану, она выхватывает кукри из его руки и неторопливо возвращается ко мне.
– Если хочешь, чтобы я его вылечила, давай, – велит мне Кавита, шевеля пальцами, вокруг которых вьется фиолетовый дымок.
Подавляя рыдание, я беру у нее кинжал. Я должна помочь Сарану. Я должна помочь маме.
Я склоняюсь над котом.
Откуда-то издали меня зовут по имени. Бинса, Бинса, Бинса. Мое первое побуждение – заглушить голос и снова заснуть. Я так смертельно устала. Почему они не дадут мне поспать еще немного?
Голос все громче, все настойчивее. Мой разум выныривает из жидкой грязи; веки трепещут и поднимаются. Я смотрю в потолок своей комнаты, углы которой – вопреки всем усилиям Джирташ – затянуты паутиной.
Моргаю. Глаза увлажняются.
– Очнулась! Слава Литхари! – Надо мной смутно маячит Джирташ. Неужели я проспала так долго, что она помянула богиню бедствий и исцеления? – Бинса, у тебя что-то болит? Почему ты плачешь?
Почему я плачу? Что-то стряслось, пока я спала? Кавита снова меня мучила?
Да, это связано с Кавитой. Я пытаюсь вспомнить, что именно случилось… Какая-то часть сознания не дает мне продвинуться дальше, но останавливаюсь я сама.
Мотаю головой, шею сводит. Кости ломит. Я пытаюсь подвигаться. Больно даже пошевелить пальцем, поэтому я замираю, словно замерзшее озеро. Я открываю рот, хочу спросить, что произошло, но из горла вырывается протяжный стон.
– Я еще не закончила, – раздается другой голос, хриплый, но успокаивающий, словно звук заходящего солнца. – Ее внутренности все еще кровоточат.
– Так поторопись, – говорит низкий и властный голос.
– С исцелением нельзя спешить. Я просто помогаю ей восстановиться.
Только сейчас я замечаю, что из моего живота изливается глубокое тепло. Оно успокаивает, как женский голос, бальзам, способный исцелить любую рану. Внезапно я замечаю, что лежу не на кровати – подо мной тканый половик.
Тепло разливается по рукам и ногам, возвращая их к жизни. Я сгибаю запястье и поднимаю руку, растопырив пальцы и вглядываясь в потолок через щель между ними.
– Что случилось? – хриплю я.
Рука безвольно падает на пол.
– Ты три дня была без сознания, – отвечает низкий голос. Харун? Но у него другой тембр. – Лекари не смогли помочь тебе, твое состояние ухудшалось, и тогда она предложила свои услуги.
Я моргаю, медленно переводя взгляд на фигуру, которая стоит передо мной на коленях. Это Нали, ее темные волосы стянуты в тугой узел на затылке. На лбу у нее блестят капельки пота, но она не стирает их, продолжая держать руки над моим животом.