Алый трон стр. 70
ты не умеешь. Что ты за женщина такая? Неудивительно, что твой муж помер – решил небось, что лучше до срока оставить этот мир, чем до конца жизни быть привязанным к такой негодной бабе, как ты!
Кавита дрожит. Но ни издает ни звука.
В мгновение ока мы переносимся в нашу новую комнату. В отличие от нашего прежнего жилища, здесь нет никаких трещин в стенах, а мебель хоть и простая, но прочная.
Кавита расчесывает мои волосы, распутывая узелки, прежде чем заплести замысловатую косу.
– Мама, зачем мы здесь? – спрашиваю я.
– Потому что должны выжить, – тихо отвечает она. – Потому что нам нужен кишари.
– Зачем, мама?
– Только кишари может выставить тебя на следующий отбор Ракхти.
Я хмурюсь:
– Но я не его дочь.
Кавита дергает меня за косу; у меня вырывается вскрик.
– Тихо, – шепчет она. – Разве ты не обещала мне помогать? Сказала, что всегда будешь меня слушаться. Так послушайся сейчас, Бинса.
Я надуваю щеки. Затем вспоминаю, как мать унижали на кухне. Слуги шепотом называли ее дешевкой из Дхаруна, которая не заслуживает того, чтобы ее нога переступала порог этого дома. Я должна помогать маме. Потому я киваю.
Мой простой даура-сурувал сменила богато расшитая джама с пышной и тяжелой юбкой. Я больше не в каморке для слуг. Я в просторной комнате, которая больше, чем весь наш дом в Дхаруне. Ее украшает роскошная мебель и изысканные ковры.
Передо мной стоит Кавита. Она округлилась, кожа как будто светится изнутри. Губы накрашены красным, они пухлые и сочные, словно алые рододендроны.
В комнате вместе с нами мальчик лет двенадцати. Мой брат. Он жмется в сторонке, словно привык держаться в тени. Его лицо прекрасно и выразительно – лицо Кавиты, только мужское.
– Бинса, ты знаешь, что делать, – говорит Кавита.
В руках у нее появляется клетка, в ней воет кот со связанными лапами. Она ставит клетку, вынимает кота и кладет к моим ногам. Я смотрю на зверя, покрытого черным мехом, зверя с отвратительными желтыми глазами.
– Бинса, – повторяет Кавита.
Я поднимаю глаза. Она сует мне рукоять кукри. Я осторожно беру кинжал. Он тяжелее, чем кажется, и я едва его не роняю.
Руки дрожат. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.
Заношу над кошкой кинжал, целясь в горло.
Сделай это, говорю я себе. Ради мамы.
Саран бросается вперед и вырывает кинжал их моих рук. Затем разворачивается и смотрит на Кавиту, дыша яростью.
– Хватит! – кричит он. – Неужели ты не видишь, что она не хочет этого делать? Что она плачет?
Я плачу. Слезы ручьями текут по моим щекам.
Кавита высокомерно усмехается, словно ей нетерпимо даже его присутствие.
– Да что ты понимаешь? Она предназначена для великих дел, Саран. Свершений, которых тебе вовек не достичь. Не забывай, ты здесь только потому, что она тебя любит.
– А ты не забывай, что тебе удалось выйти за Крейду Гопала только потому, что я сумел посеять недоверие между ним и его женой, – мрачно замечает Саран.
– Потому что я тебе велела, – фыркает она. – Ты ничего не знаешь, глупый мальчишка. А ну, отойди в сторону.
– Не отойду, – огрызается он, становясь между мной и Кавитой. – Чего тебе недостает? Ты вышла за кишари. Больше никто тебя не чурается. Тебе все мало?
– Наши