Алый трон стр. 73
почему от аритсийцев скрывают существование хадона; а то, что я не могу прочесть ее мысли, положение не улучшает. Совет – конгрегация официальных аритсийских шаманов, вероятно, весьма успешно ведет дела, раз способен хранить тайны, о которых даже я не догадываюсь.
Раньше я не хотела привлекать их внимание, опасаясь, что они распознают во мне шамана крови. К счастью, Совет никак не связан с Ракхтами.
Интересно, знал ли Керан о хадоне? Конечно, знал. Он родился и вырос в Деннарской империи. Тогда почему скрыл это от меня?
– Должно быть, ты опытный шаман, – снова обращаюсь я к Нали, – если сумела вернуть меня с того света.
– О… в этом не было ничего особенного, моя Ракхти.
– Моя Ракхти, – встревает Нудин, – если тебе ничего больше от нее не нужно, может ли она уйти?
Его неодобрение столь же очевидно, как проливной дождь. Ненадолго я заглядываю в его мысли. Он зол на Нали. Злится, что семья скрыла ее существование. Злится на Харуна, допустившего Медху Янкаран к отбору Ракхти. На Харуна, за гору гуриси закрывшего глаза на то, что одна из дочерей семейства Янкаран стала жертвой Кровавой бойни.
Мое тело пронизывает озноб. Семья Янкаран потеряла дочь?
«Это были любимые цветы моей сестры», – сказала Медха о рододендронах.
– Прошу простить меня, моя Ракхти, – отрывисто говорит Нали. Я перевожу взгляд на нее. – И, пожалуйста, почаще гуляй. Это поможет тебе быстрее восстановиться.
Затем она уходит. Джирташ кудахчет, хлопоча надо мной и помогая мне сесть на стул. Нудин бесстрастно наблюдает за нами из угла.
Мои пальцы сжимаются в кулаки. Они знали. С самого начала знали, что семья Янкаран не должна отправлять свою дочь на отбор, что Нали и Медхе не следует здесь находиться.
Харун и Нудин знали, что у Янкаранов была дочь, которая участвовала в том же отборе, что и я.
Я делаю глубокие вдохи, пытаясь успокоиться.
Никто не ведает о том, что случилось в тот день, кроме меня и Чандри. И уже десять лет об этой истории ни слуху ни духу.
Моя тайна в безопасности. Пока.
– Последние три дня шел дождь, Бинса. – Джирташ отрывает меня от моих размышлений. Она улыбается мне. – Рашматун за нами приглядывает.
Мне требуется некоторое время, чтобы вернуться в настоящее.
– Где Харун и Медха? – спрашиваю я.
Джирташ и Нудин переглядываются.
– Где они? – повторяю я.
– Тхиравинда Харун с Шира-Ракхти Медхой в Паруватаре, – отвечает Нудин.
– В молитвенной зале? – Я поднимаю бровь. – Зачем?
– Тхиравинда Харун решил подготовить ее к тому, чтобы занять твое место, если ты не выживешь.
Ярость пульсирует в моих жилах. Я сдерживаю гнев, уговариваю себя подождать и нанести удар в подходящий момент. Если я хочу победить в игре, которую затеял Харун, я должна правильно разыграть свои карты, понимая, когда следует быть смелой, а когда осторожной.
Сейчас время быть смелой.
Я склоняю голову с удрученным видом.
Илам, дай мне свою силу.Моя сила в твоем распоряжении, Бинса.Джирташ делает ко мне осторожный шаг, руки неуверенно движутся в воздухе.
– Моя Ракхти?
Я резко распрямляюсь. Осанка гордая, непоколебимая, голова и подбородок вздернуты. Я не намерена скрывать яростный блеск в глазах. Магия Илама течет сквозь меня. Я молюсь, чтобы кожа не сморщилась от его силы.
– Я не Ракхти, –