Алый трон стр. 75
На этом разговор заканчивается. Не понимаю, почему Илам так упорно избегает этой темы. Я же не прошу делиться со мной тайнами его прошлого, чего он, впрочем, и не делает.
Терпение, успокаиваю я себе. Возможно, когда я обрету достаточно могущества, он соизволит посвятить меня в свои секреты.
Илам цинично фыркает.
Минут через двадцать мы входим в парадный внутренний двор. Беспримесно алые рододендроны четко вырисовываются даже сквозь пелену дождя, который как будто заглушает запах крови. Перед Паруватаром выстроилась шеренга паломников; они как будто не замечают хлещущего их ливня. Возбуждение волнами накатывает на толпу. Я замедляю шаг, обводя глазами людей. Молодые и старые, богатые и бедные. Каждый относится к определенному слою общества Бакхтина.
Нудин и Джирташ замедляют шаг. Я пробираюсь сквозь толпу, направляясь прямо к входу в зал для поклонения. До меня доносятся раздраженные возгласы, когда люди выражают недовольство тем, что я не встала в очередь.
– Эй, ты! Жди своей очереди! – Кто-то хлопает меня по плечу и дергает назад.
С выражением крайнего презрения на лице я оборачиваюсь к мужчине, который меня окликнул.
– Ты указываешь, что мне делать, дитя? – спрашиваю я, и голос Илама сливается с моим.
Лицо мужчины бледнеет. Вокруг раздаются потрясенные охи.
– Скажи, почему я должна стоять в очереди, чтобы вступить в зал, где мне поклоняются? – продолжаю я, упиваясь тем, как каждое мое слово меняет выражение его лица, пока на нем не остается ничего, кроме страха.
– Н-н-нет, моя богиня. П-п-пожалуйста, п-п-прости меня, – заикается он. – Я… я не знал…
Развернувшись, я продолжаю свой путь в толпе. Слухи о моем прибытии быстро разносятся среди паломников. Некоторые падают на колени, с горячностью взывая к своей богине. Другие протягивают мне корзины с подношениями. Руки и ноги паломников дрожат. Это их богиня. Их всезнающая Рашматун, которой они поклоняются всем сердцем и разумом.
Моя грудь наполняется гордостью, а на губах играет легкая ухмылка.
Ради этого стоило убить Гуррехмата и Янадин, подвергнуть свое тело ужасным мучениям, прибегнуть к магии крови – ради того, чтобы принести им благодать.
Я завоевала их любовь и уважение.
Медха и Харун расположились в самом конце зала, прямо перед моим троном, и принимают подношения. На Медхе роскошное одеяние Шира-Ракхти, и она молча принимает дары, которые мои последователи кладут перед ней.
Гордость, переполнявшая мою грудь, улетучивается. Я сжимаю и разжимаю кулаки.
Жрец, стоящий у входа, при моем бесцеремонном прибытии вздрагивает.
– Стой. Что ты… – Его глаза расширяются от удивления, когда он узнает меня. – Моя… моя Ракхти. Ты поправилась.
– Я