Аномальные каникулы стр. 62
подскочил с рюкзака, схватил девчонку за руку. Стиснул крепко запястье, так что она едва не вскрикнула, и резко, очень резко дёрнул обратно, садясь на рюкзак.
Притянуть Лесю к себе у него не вышло, девчонка осталась стоять на ногах. Но остановилась, посмотрела странно. Ещё не понимая, но, кажется, уже догадываясь.
— Сядь, — потребовал Тимур, схватил её за вторую руку и притянул, заставляя опуститься перед ним на корточки.
Леся неохотно подчинилась. Тимур взял её кисти, мягко сжал в своих ладонях и посмотрел в глаза.
— Её нет, — голос Тимура прозвучал неожиданно твёрдо и при этом с каким-то ласковым пониманием. — Её больше нет. Совсем.
Глаза Леси наполнились ужасом. На шее проступили крупные мурашки. Она забилась, заметалась, пытаясь высвободить руки, но Тимур не ослабил хватку, и Леся оставила попытки.
— Она что же… Эти её…
— Её больше нет, — повторил Тимур, слова давались ему с таким напряжением, что Ворожцов понял: парень на пределе и вот-вот сорвётся.
Все они на пределе или уже сорвались.
— Её больше нет и никогда не будет, — как заведённый повторил Тимур, сжимая пальцы.
Леся сморщилась от боли. Ворожцов хотел уже вмешаться, но не успел. Тимур сам опомнился, ослабил хватку.
И всё стихло. Только продолжал барабанить по жестяному щиту ливень.
Стоял, пригнув голову, Мазила. В этот момент он напоминал худосочного атланта, подпирающего жестяной небесный свод. Сидел на рюкзаке, прислонившись к стволу дерева, Тимур. Держал за руки Лесю. Та сидела на корточках, с ужасом глядя в никуда. И стучал, стучал, стучал бесконечный дождь.
— Они её убили? — спросила Леся.
Она сказала это тихо, но слова прогремели набатом.
— Я тоже одного вальнул, — некстати поведал мелкий. — Прямо в голову…
— Молчи, дурак, — выдавил Ворожцов, пытаясь хоть как-то совладать с непослушным голосом.
Мелкий собрался что-то ответить, но не успел.
— Если б ты не пальнул, — сквозь зубы прошипел Тимур, — они бы по нам стрелять не начали. Так что заткнись, неуловимый мститель.
Мазила надулся,
сбросил рюкзак и сел спиной к остальным. Принялся смотреть на дождь, стекающие с края щита струи воды. Обидчивый какой. Ну и пусть себе дуется. Дурак сопливый. Для него всё здесь — игра в сталкеров. Романтика. Зона, аномалии, артефакты. А романтики нет. Здесь страшно и опасно. И не потому даже, что могут убить, а потому что никогда не известно, как это произойдёт. Пугающая игрушка на батарейках, работающая без батареек, может оказаться абсолютно безопасной, а мирно растущий куст, к которому идёшь по нужде, — последним воспоминанием.
А мелкий всё романтизирует. Вальнул он. И ведь даже не задумался, что это его сталкеры, которые, по слухам, все сплошь герои и джентльмены удачи, в реальности просто стали по ним палить и застрелили Наташу.
Ворожцов поёжился.
Мокро, холодно. Надо бы просушить вещи. Хоть как-то.
— Нужно вернуться, — совершенно серьёзно сказала притихшая было Леся. — Вернуться, найти Наташу и похоронить.
— Нет, — жёстко отрубил Тимур. — Ты не поняла? Её больше нет. Вообще. Всё. А что действительно нужно, так это набрать дров, развести костёр и просушить вещи.
Голос Тимура звенел, как перетянутая струна. Только б не сорвался, подумал Ворожцов.
— Ещё скажи сухих дров набрать, — сердито буркнул Мазила.
Ворожцов не стал ничего говорить. Не о чем тут говорить. Тимур прав. Он уронил рюкзак,