Аномальные каникулы стр. 63
выудил топорик и вышел под дождь.
— Куда один? — позвал недовольно Тимур.
Ворожцов не ответил. Меньше всего на свете сейчас хотелось говорить.
Не так всё должно было сложиться. Не так. Не должен был погибнуть Сергуня. Не должны были убить Наташу. Мазила не должен был вести себя так, будто играет в компьютерную игру и у него в запасе десяток жизней. А Тимур с Лесей, да и он сам должны были давно понять, что всё здесь — это не выдумка, не их представление о мире Зоны. Всё это реально и живёт по своим законам.
Только они ведь не поняли. Никто не понял. Ворожцов и сам не понимал до последнего, хотя казалось, что уж ему-то всё предельно ясно. Может быть, даже сейчас он так ничего и не осмыслил, но он… держал смерть за руку.
Путь преграждал завал поросших мхом стволов. Лес грязный. Да и кто здесь станет его чистить. В таком месте не то что лесник, леший жить не станет.
Ворожцов ткнул топором один из тех стволов, что казались посвежее. Осыпалась труха. Гнилушка.
Он потыкал соседние брёвна, перелез через завал и свернул в сторону.
Теперь он начинал понимать брата. Они оба держали смерть за руку. Только Павел и теперь сомневался в ценности средств. А Ворожцов подверг крепкому сомнению ценность цели. Едва ли не впервые он готов был спорить с братом. Но брата не было. А из тех, кто шёл рядом, спорить было не с кем и незачем. Толку? Наташу ведь это не вернёт…
— …не спорьте с ним, — мрачно просит Ворожцов.
Они сидят у них на кухне. Четверо. Он, Павел и Тимур с Сергуней. Эти двое зашли в гости и наткнулись на Павла. Прежде чем Ворожцов успел что-то сообразить, старший брат затащил одноклассников в квартиру, усадил на угловой диванчик и начал рассказывать. Долго и нудно.
Павел никогда не рвался общаться с однокашниками младшего, но сейчас он не трезв. После того, как вернулся оттуда один, с пустыми руками и пепельной головой, старший Ворожцов часто бывает нетрезв даже днём.
На столе — ополовиненный пузырь, дощечка с кое-как нашинкованной колбаской и перьями зелёного лука. Чуть в сторонке — трёхлитровая банка с мутным рассолом, в котором плавают огурчики. Мама солила впрок и всё сокрушалась, что никто не ест. Впрочем, Павел и теперь не ест, он закусывает.
Ворожцов входит в кухню, когда вытуривать одноклассников уже поздно. Сергуня сидит с хитрой рожей, Тимур смотрит пока просто с любопытством. Павел берёт бутылку, плещет себе в стопку. Движения его уже не тверды, водка проливается.
Павел отводит в сторону руку, смотрит на Тимура с Сергуней и приглашающе вскидывает бровь.
— У? — покачивает он бутылкой.
Если бы видела мама, она бы устроила ему такой нагоняй за попытку споить малолеток. Мама к алкоголю относится очень строго. Все, кто пьёт больше неё, — пьяницы. А сама она приобщается к спиртному только по праздникам и в самых незначительных количествах. Павел сейчас для неё просто спивается. Ворожцову тоже кажется, что старший брат близок к тому состоянию, когда не человек контролирует поглощаемый алкоголь, а наоборот.
— Я пиво пью, — поднимает в ответ початую жестянку Сергуня.
Павел смотрит на Тимура. Тот качает головой.
— Спасибо,