Библиотека

Ашхабадский вор стр. 285

Размер шрифта
-
+
Тема

– дескать, я ни при чем, что ваши! Это русские его лишили жизни, слушайте же, как они выглядят и как их зовут. Если так и обстоит, то никакой Дангатар не отмажет…

Карташ почувствовал теплую липкую струйку, ползущую по спине. И ничего не сделаешь! Бежать? А Таксист, а Маша? И потом, бежать – значит, признать свою вину. И потом, от таких парнишек не сбежишь. Не-а, единственный путь – переиграть, навешать лапши, и, как запасной и последний вариант – выкупить свои жизни за платину...

Пока Карташ топтался на месте и метался мыслью по версиям, как зверь по клетке, в ситуации произошли кое-какие

подвижки. На Алексея трое главныхкосились уже не враждебно, а заинтересованно. Что-то спрашивали у Дангатара – судя по интонации, уточняли. Интонации Дангатара тоже изменились. Стали спокойнее.

И вот Карташа подозвали. Он шел, сравнивая себя со школьным хулиганом, чья участь решалась, пока он маялся в отдалении, и вот его зовут, чтобы сообщить приговор.

Подошел. Троица – баскетболист, старик в халате и бывший борец в тюбетейке – уставились на него, как на джинна, который после двухсотлетнего заточения вылез из бутылки, гадая, чего от него можно ожидать. Или лучше его не пристукнуть ли на всякий случай, или, может, на что-нибудь да сгодится.

И все молчали. Молчал, понятно, и Карташ, уж совершенно не представляющий, что он мог бы сказать в такой ситуации.

Как в подобных случаях часто бывает, в глаза лезли всякие мелкие детали: «роллекс», выглядывающий у старика из-под рукава халата, золотая аляповатая печатка на пальце и на соседнем пальце перстень явно старинной работы с большущим изумрудом, тюбетейка третьего авторитета была вышита золотой нитью, а евоный костюмчик был настолько ладен, что даже Карташ, не шибко в этих делах понимающий, мог бы биться об заклад, что изделие пошито у неслабого кутюрье. Татуировки на пальцах старика.

Наконец молчание прервалось. Заговорил старик в халате:

– Ай, ты, рус, в тяжелий положение ставишь нас. Мы уважаем Дангатар, мы уважаем его дом. Ты его гость – мы его гости. Но есть наше слово. Наше слово – наша честь. Наш закон: кто нарушает слово – язык чик.

Иллюстрируя это свое «чик», старик махнул большим пальцем под нижней губой.

Очень наглядно, премного благодарны. Однако речь старика ни черта не прояснила. Карташа так и жгло язык выдать: «Хотите, я уйду от вашего тяжелого положения подальше? Далеко-далеко уйду», – но вряд ли эта реплика сняла бы напряжение и вызвала шумный, здоровый успех: «Ай, ты шю-утник, пошли за достархан, плов кушать, твое здоровье чай пить». Но, кажется, от него все-таки ждали какой-то ответной реплики. Он же ну совсем не представлял о чем говорить.

Помог Дангатар:

– Они сказали, что узнали тебя. Ты тот, кого они обещали разыскать и задержать. Обещали своим русским друзьям. Это те, с которыми ты, как нетрудно догадаться, дружбу вовсе даже не водишь. Спросили меня, не в моем ли доме находится еще один – длинный, с короткой стрижкой… А я сказал им, что обещал тебе и Пете-Гаване безопасность.

Дангатар вздохнул. Карташ понял, что кроется за вздохом. Дангатару пришлось сказать про Таксиста, потому что если б потом выяснилось, что он соврал, то положение осложнилось бы предельно.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.