Ашхабадский вор стр. 284
гостюшки дорогие.
Он зашел в ворота следом за джипом. Остановился, сделав два шага. За его спиной Саша сводил воротные створки. Алексей не торопился с основняцким видом продираться сквозь группки ашхабадских гостей, – дескать, посторонитесь парни, сам Карташ спешит до дому. Сейчас закончится увертюра из похлопываний, объятий, улыбок и пышных фраз, Дангатар представит его дорогим гостям, или не представит, или не сейчас, короче, как сочтет нужным. А потом уже...
«Потом» наступило очень быстро и не ответило ожиданиям Карташа. Даже наоборот. И вообще черт знает, что началось потом...
Сперва раздался крик, несколько выбивающийся из общего ровного гула голосов. Поначалу Карташ не соотнес сей вопль со своей скромной на данный момент персоной, но спустя несколько секунд его вывели из этого заблуждения. Потому что головы всех присутствующих повернулись в его сторону. Потому что несколько хватких заезжих парнишек проворно скользнули в его сторону и сноровисто взяли в кольцо. Кто-то совсем неласково схватил за рукав – Карташ резко отдернул руку. И вот еще здрасьте – в чьей-то вскидчивой грабке сверкнул ствол.
Что весь этот цирк подразумевает, Алексей постигнуть был не в силах – гомонили исключительно по-туркменски. Свою лепту в общий переполох вносил и Дангатар. Он к чему-то призывал, подняв вверх здоровую руку. Похоже, призывал выслушать его. И наконец добился своего. Диспозиция не изменилась – Алексей в кольце ребят самого серьезного облика и самым серьезным образом настроенных, но наступил некий стоп-кадр. Более никто никаких действий не предпринимал, слушали Дангатара.
Следя за происходящим, Карташ без труда вычислил главных у заезжих парней: первый – баскетбольного роста, кадыкастый, славянской внешности, примерно ровесник Карташа; второй – худой, сгорбленный старик в халате и чалме, этакий аксакал воровского мира; третий – невысокий и широкий, с «капустными» ушами, в дорогом костюме и тюбетейке, напоминающий борца-вольника, давно завязавшего со спортом. Остальные же большого интереса не представляли по причине своей полной подчиненности этой троице. Это новое знание ровным счетом ничего не давало Карташу, потому как он не понимал главного: какого хрена эта пантомима завертелась вокруг него, аки Земля вокруг своей оси. Не понимал, но просчитать пытался. Тем более, что ничего другого ему пока не оставалось. Стой, жди, просчитывай.
На сей момент он видел три причины для внезапного интереса к своей архизнаменитой личности: наркотики, шах и российский след. Наиболее смахивающей на правду представлялась версия «шах». С наркотиками вроде бы все было окончательно улажено и никаких рецидивов быть не должно. Его российские дела вряд ли вызвали бы такое бурное оживление у туркменской воровской элиты. А вот шах... Карташу про шаха было ровным счетом ничего не известно доподлинно. Все, что насообщал предводитель кочевников Недж, от начала до конца могло быть форменной туфтой, а правда такова, что шах в полной замазке с ашхабадскими ворами, смерть шаха нанесла ощутимый ущерб здешним людям, да и вообще тот же шах мог быть по совместительству местным аналогом наших воров в законе, а стало быть, по всем понятиям за его смерть воры должны отомстить. Тогда наши дела не просто хреновые, а наихреновейшие. А кто замочил шаха, вполне могли установить за истекшие дни. Достаточно просочиться информации из окружения Неджа... Да тот же Недж мог слить информацию ворам