Авалинда Райс. Тьма внутри стр. 72
Мэйбл жила в квартире, находящейся в том же доме, но в другом подъезде. У неё была возможность переехать в собственный дом, но желание находиться ближе к кафе и руководить пересилило.
Она вышла из подъезда и открыла входную дверь кафе своим ключом, а затем зажгла везде свет. Поднявшись на чердак, увидела, что грогохи давно встали, заправили свои постели и были наготове.
– Доброе утро! – по-доброму сказала Мэйбл.
– Доброе утро, госпожа! – одновременно в голос произнесли грогохи. – Мы проголодались и готовы работать, – сказал Джеймс, а Джон возбуждено закивал.
– Чудесно! На кухне вас ждёт завтрак, какой пожелаете. А я пока подготовлю зал.
Грогохи пошли вниз на первый этаж и попали в просторную кухню.
В массивной нише стены, отделанной кипенно-белой плиткой, располагалась плита с возможностью одновременного приготовления восьми блюд.
Чугунная поверхность плиты нагревалась от раскалённых углей, которые тлели красно-жёлтыми вспышками внизу, закрытые плотной чугунной дверцей. Посередине этой конструкции располагалась духовка. Иногда её размеров не хватало для нужд Мэйбл, и она занималась выпечкой с помощью магии, однако прибегала к этому крайне редко.
Посередине кухни стоял дубовый стол начала девятнадцатого века на шесть персон, на котором резали овощи, месили тесто, рубили мясо и превращали его в фарш, собирали и украшали торты и закручивали слоёное тесто в будущие пышные круассаны. Также там располагался большой трехкамерный холодильник – единственное относительно современное устройство. Имелся погреб, где Мэйбл хранила сыры, колбасы, соленья и овощи. У неё были свои поставщики со всей страны и за её пределами.
Вдоль стен стояли резные шкафы для кухонной утвари, кастрюли висели на железных крюках, а на полках располагались всевозможные чугунные сковороды и медные сотейники. Ножей, ложек и половников было просто не счесть.
В быту грогохи были неприхотливы, ели всё то, что готовили сами или Мэйбл. Хотя надо признаться, определённые вкусы у них всё же были.
Джеймс любил яйца на завтрак в любом виде: жареные, варёные, запечённые в горшочках с зеленью, маслом и тёртым сыром, омлет и ещё кучу разных вариантов. Он точно знал, что будет сегодня. То ли Мэйбл ему внушила это, то ли правда с самого утра он мечтал о поджаренном хлебе на закваске с тремя яйцами всмятку и зелёным песто из базилика, тыквенных семечек, оливкового масла и пармезана. Всё это великолепие было на столе, от яиц в маленьких керамических подставках шёл пар, а щедрые ломти хлеба с маслом приятно лоснились своей дырявой поверхностью.
Его брат Джон не мыслил утра без блинчиков, панкейков, пирогов и прочей выпечки. «Не завтрак это, если в нём нет чего-то мучного, запечённого, сладкого или солёного, на сковороде или из духовки», – любил бормотать он, щедро намазывая деревенское сливочное масло на румяный скон.
Для него был сервирован пастуший пирог с бараниной, блюдо, скорее для обеда или ужина, но Мэйбл прекрасно знала, что он любит. К пирогу полагались овощи в виде молодого горошка и пучка зелени, а также кусок лимонного пирога.
Только таких, безгранично влюблённых в еду, нужно было нанимать работать в кафе у Мэйбл, и никак иначе. И хотя она любила шутить, что её работники пришли к ней на изумительный запах её пирогов с вишней и ванильным кремом, Мэйбл сама выбрала их.
На