Бальдр и Тёмный бог стр. 109
лучше бы море бушевало! Хоть так я мог бы на него позлиться! А теперь сидел и грустил, кусая обветренные губы. Тело плотно стягивали повязки, и лишь они удерживали в груди моё сердце. Маргрет, ведь ты ещё не знаешь, что случилось… Как бы я хотел, чтобы ты была сейчас со мной и поддержала меня…
Хёрд лежал на столе, сооружённом из досок, прокинутых поперёк скамей для гребцов. На его плечах белел новый мех. Руки были сложены на животе, а под ними лежала рукоять меча. Хоть ты и не воевал, брат, ты был храбр и смел, ты погиб с мечом в руке, как истинный воин.
Мать расцеловала брата в щёки, выпрямилась и отёрла от слёз лицо, а затем отодвинулась, уступая мне дорогу. Интересно, по мне она тоже так горевала? Вероятнее всего, нет, меня ведь убили как преступника и зарыли в кургане с червями.
Я поцеловал Хёрда в холодный лоб. Следом подошёл Вали, коротко навис над лицом Хёрда и прошёл дальше. Потом — Сверри. Он положил руку Хёрду на грудь и что-то прошептал, слова его унёс ветер.
Мне протянули горящий факел, и я уложил его на солому рядом с Хёрдом. Она быстро разгорелась, дым ударил в нос, я отодвинулся.
— Идём, — протянул я руку матери и помог ей спуститься в лодку.
Сверри жестом указал воинам разлить масло из бочонков. И когда все перешли в лодку, он взял факел и закинул его на борт драккара. Ладья вспыхнула в мгновение ока и ослепила мой взор.
Когда мы вернулись в долгий дом, женщины уже накрыли столы. Мы все расселись. Мать села рядом со мной, и по другую сторону от неё сел Арнвольф со своими воинами. Я же по другую сторону от себя усадил Годи, и он поил меня, как обещал когда-то.
— Я слышала, ты завтра едешь в Хедвиг? — сказала мать.
— Да, Госпожа, — кивнул я, отложив баранью ногу.
— К Маргрет? — слегка улыбнулась она.
Я облизал пальцы и кивнул.
— Как здоровье моей сестры, Бальдр? — произнёл Арнвольф.
— С Маргрет всё хорошо, и с Лейфом тоже, — ответил я, нахмурившись.
Арнвольф потянулся ко мне с кубком и дружелюбно улыбнулся. Мы выпили.
— Ты удивляешь меня, Бальдр, — произнесла мама.
Я вопросительно поглядел на неё.
— Я поражаюсь твоей любви к единственной женщине, отголоски её доходят до меня сквозь пространство…
— Госпожа… — прервал я мать, бросил хмурый взгляд на Арнвольфа, наполняющего матери кубок.
Разговор был слишком личным, я не хотел говорить о Маргрет в присутствии пусть даже её родного брата и даже своего друга Годи.
— Не беспокойся, — поняла моё смущение мать и улыбнулась. — Арнвольфу можно верить, как и твоему другу… — поглядела она на озадаченного Годи.
— Я благословляю вас с Маргрет и благословляю ваших детей… — она подмигнула так, что заметил это лишь я один, — которых вы скоро родите, — докончила фразу.
— Спасибо, Госпожа.
21
Пора домой
Я не заметил, как уснул. Проснулся в полумраке зала на скамье. Годи придавил меня своим телом, я осторожно повернулся и чуть не раздавил Йорунн, осторожно прижавшуюся к моей спине. Я сел, огляделся: все спали, кто за столом, кто на скамьях, кто на соломе на полу.
В очаге догорали угли. Я встал, взял несколько поленьев