Барраяр стр. 48
отсчитывала: — И… раз-два-три…
Куделка споткнулся, но она его подхватила; его рука лежала у него на талии.
— Чертовски плохо, Дру, — сказал Куделка и в досаде покачал головой.
— Ш-ш… — Палец лег ему на губы. — Попробуй снова. Я — за. Сколько, ты говорил, тебе пришлось практиковаться в координации движений рук? Держу пари, не один раз.
— Старик не позволил бы мне сдаться.
— Что ж, может, и я не позволю.
— Я устал, — пожаловался Куделка.
«Так переключайтесь на поцелуи», мысленно посоветовала Корделия, подавив смешок. Это можно делать и сидя. Однако Друшнякова была полна решимости, и они начали снова. — Раз-два-три, раз-два-три… — Еще раз их усилия завершились тем, что, по мнению Корделии, могло бы стать прекрасным началом объятий, если хотя бы одной из сторон хватило ума и решимости продолжить.
Эйрел покачал головой, и они молча отступили за кусты. Явно вдохновленный происходящим, он заглушил свой смешок, прижавшись к губам жены. Увы, их деликатность оказалась напрасной: мимо них, не заметив, прошествовал некий фор, ввалился на террасу — Ку и Дру замерли на полушаге, — и, свесившись через парапет, самым традиционным образом блеванул на беззащитные кусты внизу. Из скрытой тьмой зоны поражения раздалась внезапная ругань: мужскому голосу вторил женский. Куделка подхватил свою трость, и двое неудавшихся танцоров спешно ретировались. Фор-лорда вывернуло снова, и пострадавший полез наверх, оскальзываясь на измаранных камнях и обещая жестокую месть обидчику. Форкосиган благоразумно увел Корделию прочь.
Позже, ожидая машины у дворцовых ворот, Корделия оказалась рядом с лейтенантом. Куделка задумчиво оглядывался через плечо на дворец, откуда доносились музыка и шум вечеринки, почти не приглушенные расстоянием.
— Хороший был вечер, Ку? — радушно поинтересовалась Корделия.
— Что? Ах, да, изумительный. Когда я поступал на Службу, я и мечтать не мог, что окажусь здесь. — Он моргнул. — А было время, я не думал, что окажусь хоть где-то. — Тут он добавил, повергнув Корделию в ступор, — Было бы здорово, если бы к женщинам прилагались инструкции.
Корделия
громко рассмеялась. — А я бы могла сказать то же самое про мужчин.
— Но вы с адмиралом Форкосиганом… вы другие.
— Не совсем. Возможно, мы научились на опыте. А многим его недостает.
— Как думаете, есть у меня шанс на нормальную жизнь? — Он смотрел не на Корделию, а куда-то в темноту.
— Мы сами создаем наши шансы, Ку. И наши танцы.
— Вы говорите точь-в-точь как адмирал.
* * *На следующее утро Корделия поймала Иллиана, когда тот заехал в особняк за дежурным докладом от начальника охраны.
— Скажите, Саймон: Видаль Фордариан у вас в коротком списке или в длинном?
— В длинном — все до единого, — вздохнул Иллиан.
— Я хочу, чтобы вы передвинули его в короткий.
Он склонил голову. — Почему?
Корделия замялась. Она не собиралась отвечать «интуиция», хотя все ее подсознательные догадки именно к этому и сводились. — Мне кажется, у него разум убийцы. Того сорта, что стреляют врагу в спину и из-за угла.
Иллиан вопросительно улыбнулся. — Прошу прощения? Миледи, это звучит непохоже на того Фордариана, что я знаю. Я всегда считал его откровенно прямолинейным и упрямым типом.
Как сильно надо уязвить прямолинейного типа, какое страстное желание сквитаться у него вызвать, чтобы тот начал действовать тонко? Она не знала наверняка. Возможно, Фордариан понятия не имел, насколько счастлив