Барыня уходит в табор стр. 92
Сам знаешь. Может, посватаешь?
– Сдурела?! – взорвался Илья.
Варька испуганно поднесла руку к губам, оглянулась на комнату Макарьевны, но раскатистый храп не прервался ни на минуту. Илья молчал, сгорбившись, глядя в пол. Варька подошла, положила руку ему на плечо. Вздохнув, Илья отвернулся к окну.
– Ну, куда свататься, Варька? Позориться только. Ее ж князю обещали.
– Ну и что? Яков Васильич, может, и обещал. А что у ней самой в башке, ты знаешь?
Этого Илья не знал, но все-таки заспорил:
– Скажешь тоже… Цыгане говорят, Сбежнев к ней уже год ездит. Если бы не хотела – прогнала бы.
– Не гонит, потому что отца боится. И цыган. Сорок-то тысяч не ей пойдут, а хору. А полюбит кого другого – может быть, и плюнет Настька на князя.
– Да как же… На князя… Ты бы плюнула?
– Сравнил тоже. Кто я и кто Настька? – Варька помолчала. – Отец что хочешь приказать может, а решать все равно ей. Ты что – не цыган? Забыл, как наши таборные девок увозили?
– Так это в таборе… Здесь другое все. – Илья в потемках притянул сестру к себе, уткнулся лицом в теплые складки ее шали. – Уеду я, Варька, а?
– Ну, давай, давай, морэ! – рассердилась она. – Бросай сестру одну на зиму глядя! Куда поедешь-то? Под Смоленск к нашим на печи лежать? – Илья не ответил. Варька погладила его по голове. – Давай хоть перезимуем здесь. А весной, если не притерпишься, уедем.
Он молчал. Варька была права: зимой в кочевье не ударяются. Нужно было потерпеть.
– Гостям – почетное место! – заявил дед Корча, усаживая Митро рядом с собой.
Настя села с цыганками. Ее глаза живо, жадно оглядывали таборных, их пеструю потрепанную одежду, лихо повязанный зеленый платок Стехи, широкий кожаный пояс деда Корчи, красную, в бубликах кофту толстенькой Фешки, связки дешевых бус на шеях девушек, босые ноги женщин, темные обветренные лица… – все, чего она, выросшая в Москве, в хоре, никогда не видела. Цыгане, в свою очередь, украдкой рассматривали ее. Из кухни прибежал босоногий коричневый мальчишка, встал перед Настей, выпучив глаза и засунув палец в рот. Настя улыбнулась и посадила его к себе на колени.
Митро взял в руки гитару, тронул струны, извлекая из них мягкий перебор, и за столом притихли. Кузьма тут же понесся в дальнюю горницу и вернулся со своей ободранной семистрункой. Ловко и быстро настроил ее, сел рядом с Митро и обвел цыган веселым взглядом:
– Ну, чавалэ, кто первый на круг?
Дед Корча покряхтел.
– Я знаю, по закону, хозяева разжигать должны. Варенька!
– Варька, Варька! – наперебой закричали из-за стола.
– Варька! – гаркнул Илья.
Испуганная Варька прибежала из кухни, на ходу вытирая руки полотенцем:
– Что, что, что? Чего вам подать? Чего не хватает?
– Спой нам, чайори, – с усмешкой сказал Митро.
Варька уронила полотенце. Растерянно посмотрела на брата.
– Спой, – Илья тоже взял гитару. – Тебя все просят.
Варька не стала ломаться. Встала рядом с братом, привычно кивнула Митро и Кузьме, подождала первого аккорда. И взяла – высоко и весело:
Шэл мэ вэрсты , шэл мэ вэрсты, милая, прошел, —
Ай, нигде пары себе я не нашел!