Белла, чао! стр. 86
временно поселились художники – поскольку окна были во все стены, помещения просторные и светлые.
В основном художники приходили сюда как на работу. И Белла, при Африкане, появлялась здесь только на полдня – месила глину, лепила, в печке доводила свои поделки до кондиции, а потом возвращалась обратно, на Чистые пруды… Но когда девушка поссорилась с Африканом, ей пришлось поселиться тут, в мастерских. Купила раскладушку…
Оно и лучше – теперь не приходилось тратить время на дорогу. И на Африкана тоже…
Белла лепила с утра до поздней ночи и уже больше не гуляла по городу. Она уже напиталась впечатлениями, переполнилась с избытком эмоциями – настало время воплотить все свои мысли в глине. Недаром же сказано: время разбрасывать камни и время собирать их…
За короткое время девушка подготовила для Сердюковой три сервиза на литературные темы – по Шекспиру, Толстому и Достоевскому. Сервизы у Радмилы Сердюковой заказали: один – почитатели, в подарок известному театральному режиссеру, другой сервиз предназначался депутату-почвеннику, тоже в подарок, а третий, по Достоевскому, пожелал приобрести новомодный дизайнер для оформления своей студии…
Для своей галереи Сердюкова попросила Беллу сделать еще и сувениры, которые напоминали бы о Москве. Если раньше Белла лепила медведей и прочую мелочушку, которую могли приобрести все желающие в вокзальном ларьке
в Михальске, то теперь это были, так сказать, работы класса люкс.
То, что не расходилось в провинции, на ура раскупалось в Москве – небедными интеллектуалами, которые жаждали чего-то эдакого, особенного… Столичным любителям прекрасного очень по душе пришлись поделки Беллы – смесь кича и классики, карикатуры и трепетной, искренней любви к первоисточнику…
Прилипшие друг к другу разномастные высотки Москва-сити, Дом музыки, гостиницы – словом, Белла создала все чудеса столицы в мини-варианте, воплотив их в керамике.
Вспоминала ли девушка об Африкане? И да, и нет. Увлеченная работой, Белла не думала о нем напрямую. Но он, этот странный человек, все время незримо присутствовал рядом. Он был ее настроением, ее вдохновением… В сущности, вся ее страсть, воплощенная в керамике, была от него. К нему. Творчество – это любовь. Есть любовь – есть и вдохновение…
Однажды, в конце июня, Белла попыталась вылепить из глины фигурку Африкана. Долго мяла глину, потом занялась обжигом, глазуровкой… В результате получился очень узнаваемый портрет – синие глаза, сизая щетина на щеках, темные лохматые волосы, рыжая меховая жилетка, крепкие ноги, обтянутые джинсой, босые подошвы (дома Африкан обычно ходил босиком, к чему и Беллу приучил). У глиняного Африкана было насмешливое, сердитое, вдохновенное лицо, он чуть скалился – то ли укусить хотел, то ли тянулся к кому-то с поцелуем…
Когда все этапы приготовления керамики были закончены, Белла поставила эту фигурку перед собой и заплакала.
Она вдруг поняла, что сглупила, поссорившись с Африканом. Она раскаивалась, она страдала… Но толку-то от этих страданий? Белла, успевшая изучить характер своего возлюбленного, прекрасно осознавала, что тот никогда не простит ее, не пойдет на примирение. Вон – буквально умирал от любви к Ларе, следил за ней, выведывал все подробности ее личной жизни, выл от тоски, напивался, чуть на стену не лез, но так и не подошел к бывшей жене, так и не поговорил с ней по душам. Вырвал ее