Библиотека

Белла, чао! стр. 87

Размер шрифта
-
+
Тема

из сердца вместе с мясом и кровью…

Вот и с Беллой так же – может, он и любит ее, но тоже отдерет ее от своего сердца, отбросит прочь. Злопамятный, злой Африкан. Чувствительный и жестокий – к окружающим и к себе в первую очередь.

«Пойти к нему, помириться, что ли?» – глядя на глиняную фигурку, уныло подумала Белла. Потом смахнула со щек слезы, тоже упрямо и зло подумала: «Ха! Простит он меня, как же! Не тот он человек. Умирать будет, но не простит…»

История с Зиной, содержанкой, почему-то не шокировала Беллу. Это было тоже вполне в духе Африкана… Этакая изуверская, жестокая честность – платить за свидания. Он словно каждый раз, давая деньги бедняжке Зине, напоминал той: «Я с тобой сплю, но я не люблю тебя. Я – тебя – не люблю. Ты для меня – никто!»

Оно и неудивительно, что Зина, когда встретила человека, искренне полюбившего ее, сразу же прибежала хвастаться к Африкану, устроила у него дома весь этот спектакль…

Белла, как только додумала до этого момента, еще пуще залилась слезами. К ней-то самой Африкан относился иначе! Все его поступки, слова словно говорили Белле: «Я люблю тебя, люблю…»

Белла не на шутку разревелась – до икоты, до хрипоты, до стеснения в сердце. Ее словно прорвало – и это спустя столько времени после разлуки с Африканом! Белла, раз вспомнив о нем, теперь не могла остановиться и рыдала, рыдала… Даже самой стало страшно – а ну как и не сможет успокоиться вовсе?..

Постанывая и подвывая, Белла умчалась в другой конец коридора, где располагались жуткие, черные душевые. Умылась под ржавым краном и, уставившись в осколок зеркала на стене, сказала страшным голосом, глядя себе в глаза:

– Не смей!

И выскочила на улицу, как была, в легком домашнем платье из ситца, в парусиновых «балетках» на ногах (в мастерских-то босиком не походишь!).

Никакого особого маршрута у Беллы не было – она просто шла и шла, куда глаза глядели, куда ноги несли… Лишь бы забыться, лишь бы успокоиться! Набережная, мост через реку, храм Христа Спасителя, Пушкинский музей, метро «Кропоткинская», Гоголевский бульвар…

Движение взбодрило Беллу.

Арбатская. Никитский бульвар. Тверская – памятник Есенину. Какие-то стриженые, коренастые девицы курили, пили пиво, хохотали, одна что-то крикнула Белле…

Белла проскочила мимо, затем – в подземный переход под Тверской… Обратно на поверхность вынырнула у памятника Пушкину. И только тогда позволила себе перевести дыхание, оглядеться. Слез больше не было.

Жаркий, нестерпимо душный день конца июня. Сизое марево над асфальтом, от потока машин, замерших в пробке,

веет раскаленный воздух… Белла прошла вперед к фонтану, села на бортик, подставила лицо мелкой водяной пыли. На лестнице перед кинотеатром устанавливали какие-то декорации, размещали осветительные приборы… Поди, фестиваль какой-то опять устраивают.

Белла еще посидела у фонтана, а потом направилась в сторону Страстного. Ей не то чтобы нипочем был этот нестерпимый городской зной, нет… Просто она так любила Москву, что даже жара здесь не казалась Белле чудовищной.

«Люди странные… Рвутся в Москву, за деньгами или еще за чем. Но разве сам этот город нужен им? Они им любуются? Они вечерами ходят по нему, разглядывают дома, улочки, парки? Смотрят на листву в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.