Библиотека

(без) Право на ошибку стр. 70

Размер шрифта
-
+
Тема

меня работать, потому держался и делал вид, что все в порядке. А еще он знал, что если побежит, то я не дам ему жить спокойно. Потому что буду искать причины бегства «любимого» друга.

Мы поговорили о делах. И как бы невзначай я начал рассказывать о провинциальных начальниках, у которых побывал и их не менее провинциальных, не нахрапистых секретаршах. И якобы случайно вспомнил Настю.

Я сидел чуть ли не с закрытыми глазами, но по факту превратился в гончую.

И то что мелькнуло на мгновение на лице Горильского мне не понравилось.

Страх.

Сука, страха там не должно было быть.

Я отпустил его и откинулся в кресле. Закурил. От сигарет уже сводило желудок, но они хоть как-то меня успокаивали.

А потом набрал хорошо знакомый номер:

— Егор Константинович, зайдите ко мне.

ГЛАВА 13

Я смогла.

Тряхнула головой и улыбнулась. Побежать бы, раскинув руки… Но я вовремя вспомнила про каблуки, про офисный костюм.

И продолжила идти спокойно.

После работы захотелось прогуляться — не брать машину, не стоять в пробках. Воздух был напоен осенними листьями и свежестью, и потому я взяла с собой кофе и двинулась по аллеям парка.

Прошло уже несколько дней с того момента, как я оставила Мишу в номере отеля и каждым из этих нескольких дней я наслаждалась.

Нет, мне все еще было больно. Гадко, противно. Но как-то отдаленно, будто на меня надели костюм химзащиты. Прошлое горчило у меня на языке, дрожало на кончиках пальцев. И я все еще ненавидела. Не его, но все, что он с нами сделал.

Но мне удалось перелезть за высоченный забор, который всю жизнь отделял меня от уютного мирка под названием «нормальная жизнь».

И раз в прошлом расплачивалась я, мне было приятно, что в настоящем именно он оказался слабым звеном. Тем, кто вдруг оказался выбит из привычной колеи и остался лежать на обочине.

Я ведь никогда не видела Мишу сомневающимся, неуверенным. Даже в тот жуткий день, когда он стоял в кабинете и смотрел на меня не мигающим взором, он не сомневался. А в эту ночь…

Он открылся мне полностью. И полностью погрузился в меня. И был не доволен тем, с какой легкостью я заставила его забыть свои принципы. Это же был Веринский — он не подбирает за другими. Не прощает тех, кто его предал.

Ничего, подобрал, принял. Позволил впрыснуть яд ему под кожу.

Позволил сомнениям прокрасться в его душу.

У меня не было изначально задачи хоть как-то исправить впечатление о себе. Рассказать, наконец, правду — но аргументированно, спокойно. Но и без моих слов я видела, что он никак не может просчитать, что происходит И достаточно знала Веринского, чтобы осознать — он будет об этом думать. Думать обо мне. Вспоминать.

Травиться этими воспоминаниями.

И это доставляло мне удовольствие. Пусть он и не сможет испытать всего того, что испытала я — но несколько раскаленных иголок под ногти я ему загнала.

Он будет думать обо мне. Об этой ночи. Я знала. Как и то, что я буду думать о нем. Но не так, как раньше. Не со страхом, болью и бессмысленным гневом. Спокойно. Отстраненно. Беспристрастно.

Чужая жадность стала причиной гибели двух

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.