Битва за Степь. От неудач к победам стр. 183
назад будет уже невозможно.
В лучшем случае пришлось бы сидеть в Эмбенском укреплении до весны, пока наймут в Оренбурге и вышлют несколько тысяч новых верблюдов. В худшем случае какой-нибудь эпидемии, положить здесь свои кости.
– Поставить столб и вырыть яму! – приказал командующий.
После этого был вызван караул с заряженными ружьями. После этого Перовский еще раз спросил киргизов:
– Так не пойдете?
Лаучи-верблюдовожатые в своих растрепанные малахаях стояли дружно. Все в один голос ответили:
– Не пойдем!
После этого Перовский приказал схватить ближайшего к нему ослушника. Киргиз подошел к столбу без всякого сопротивления, лишь простился со своими товарищами. Его наскоро привязали к столбу.
Офицер скомандовал:
– Пли!
После казни разрезали веревки, и убитый упал в яму.
– Следующего! – рявкнул Перовский.
Казнь повторилась.
– Следующего!..
Расстреляли и третьего киргиза… Но едва его кинули в яму, живые упали на колени и закричали:
– Алла! Алла!.. Пойдем, бачка, пойдем!
– Если кто-нибудь из вас осмелится уйти из отряда самовольно, то будет настигнут и расстрелян; а если даже и удастся ему избежать погони, то все равно, будет разыскан и казнен в Оренбурге по моем возвращении из похода! – объявил Перовский и покинул место казни.
Забегая вперед, скажем, что больше дезертирств со стороны киргизов не было, и все они прошли весь оставшийся путь вместе с отрядом.
Пока заменяли Молоствова и принуждали к повиновению погонщиков из Чушка-Куля, прискакал нарочный и привез известие об атаке хивинцев, а также о начале эпидемии дизентерии в укреплении. При этом больных уже столько, что их некуда помещать.
* * *Учитывая, что Эмбенское укрепление было гораздо большим, Перовский послал в Чушка-Куль обоз на санях под командой поручика Ерофеева, чтобы привезти часть больных на Эмбу. С обозом был отправлен на передовое укрепление и провиант. В охрану была выделена рота солдат и несколько десятков казаков под командой поручика Ерофеева.
Обоз прошел уже почти весь путь, когда попал в сильный буран. Оценив ситуацию, Ерофеев приказал остановиться и спрятаться от ветра, на обоз неожиданно напали две тысячи конных туркмен, спешивших к Эмбе. Дело могло закончиться для нас весьма печально. Но по чистой случайности на самом краю бивуака, обращенного к атаковавшим, находился ротный барабанщик, который, увидев противника, живо ударил тревогу. Эта находчивость и спасла маленький отряд. Едва передовые хивинцы подскочили к отряду, как по ним был открыт залповый огонь. Взвиваясь от страха на дыбы, кони сбрасывали с себя в снег всадников. Все это произошло в какие-нибудь две-три минуты… Затем хивинцы круто повернули коней и понеслись назад, отбив, однако, часть продовольствия.
Не имевшие никаких припасов воины хивинского хана были так голодны, что начали поедать сухари и хлеб прямо на виду наших солдат.
– И чего нападали-то? – качали головами солдаты. – Попросили бы по-хорошему, что бы мы сухарем не поделились бы?
Тем временем, утолив первый голод, туркмены снова вскочили на коней и бросились в новую атаку. Сделали они это напрасно.
На этот раз хивинцев хладнокровно подпустили на ружейный выстрел, после чего расстреляли несколькими ружейными залпами. Буран к этому времени стих совершенно, и поэтому ни одна пуля не пролетела мимо цели.
После этой атаки хивинцы долго кричали между собой, а затем разделились на две части, чтобы ударить уже по нашему обозу с