Блицкрига не вышло стр. 17
мы тут столь долго сражались. Нашу дивизию выводят в Скидель на отдых и пополнение — думаю, неделю там мы точно простоим, может быть дней пять. Ваш полк уйдет ночью первым, отход прикрывают «уровцы» — к утру наши пульбаты тоже должны оттянуться за Липск.
Полковник Солодовников едва сдержал невольный вздох облегчения — его 345-й стрелковый полк вместе с бойцами «Августовского узла» 68-го укрепрайона продержался восемь страшных дней на позициях. Однако сейчас продолжать защищать полуразрушенный фронт уже нет смысла — левый фланг полностью «обнажен», части 2-го стрелкового корпуса под давлением противника отошли за Бобр, и немцы навалились с трех сторон, подтянув тяжелую артиллерию. И вот уже трое суток его полк пребывал в настоящем аду — отдыха не было ни днем, ни ночью, бойцы вымотались, уже отмечены несколько случаев сумасшествия. Более-менее надежные укрытия давали только бетонные сооружения, доты и командные пункты, полевые блиндажи и доты буквально сносились массированным обстрелом из полевых орудий. И вот пришла новая беда — противник начал применять 210 мм гаубицы. Стало совсем плохо — на попадания таких снарядов, каждый из которых весил чуть больше центнера, перекрытия и стенки не рассчитывались. Тут уже не до сна — все от усталости проваливались в забытье, очень короткое, когда от чудовищного взрыва бетонный пол по спящим бойцом начинал ходить ходуном, а сверху падала каменная крошка. Волосы вставали дыбом от ужаса ожидания нового попадания, ведь каждое могло стать последним — такие тяжелые снаряды вполне могли пробить бетонные стенки, и взорваться внутри. Страх ужасно давит на психику — умом прекрасно понимаешь, что разрушить толстую одним попаданием невозможно, чтобы бетон начал крошиться и пошел трещинами нужно несколько десятков точных выстрелов, но человеческий организм просто не выдерживает «встрясок». А вот если выведут орудия на прямую наводку и начнут точно бить по броневым амбразурам, то гибель гарнизонов неизбежна. Тут пятьдесят миллиметров стали броневых створок заслонки не спасут — такую преграду просто вышибут.
И в довершение всех бед немцы начали штурм узла, полностью уничтожив гарнизоны сразу шести артиллерийско-пулеметных дотов с командным пунктом. Брали штурмовыми группами из гренадеров и саперов с огнеметами. ДФС старались блокировать со всех сторон, не давая возможности оказать поддержку, и пользуясь тем, что прикрывающие дот полевые укрепления полностью разрушены. Дальше следовал ужас — через вентиляционные трубы заливали вовнутрь бензин из канистр, и поджигали факелом. Люди внутри сгорали заживо в адском пламени, и ничем было нельзя помочь, хотя не раз красноармейцы поднимались в контратаки, и порой это приносило спасение заблокированным гарнизонам. Такое все же крайне редко происходило, чаще наоборот — фашисты частенько могли также пускать огнеметные струи вовнутрь через разбитые броневые заслонки. Или навалить сверху несколько центнеров взрывчатки и взорвать ее — тогда бойцы гибли в разрушенном взрывом сооружении. Тактика давно отработана, еще с прошлой империалистической войны — так всегда брали крепости.
Примерно также поступали и красноармейцы в ходе «зимней войны», при прорыве «линии Маннергейма». Запершихся в дотах финнов также методично уничтожали, и чаще именно подрывами, стараясь подогнать танки поближе к пулеметным амбразурам. Пробить броню машин пули не могли, зато получив прикрытие, саперы или выжигали все внутри из огнеметов, и запах горелой человеческой плоти был тошнотворен. Либо,