Большая книга ужасов – 70 стр. 72
Все часы стоят. Мобильников не осталось.
Сомёнкова всхлипнула.
– Луна как зависла, не двигается совсем… – сказала она.
– Это так кажется. Просто время замедлилось, так всегда…
Они устроились на диване. Круглов вытянул ногу. Колено болело. Не так, как раньше, по-другому, уже боль стала более глубокой и абсолютной, если вчера он надеялся на то, что поболит и перестанет, то теперь понял, что не перестанет. Что-то неладно с коленом, как бы некроз не начался, гангрена. Слово очень ему не понравилось, он решил об этом больше не думать, достал из кармана пузырёк с аскорбиновой кислотой, сжевал горсть.
– Что это у тебя? – без интереса спросила Аня.
– Аскорбинка. От воспаления.
– Дай мне.
Витька кинул пузырёк, девушка высыпала в рот всё остальное, стала хрустеть пилюлями.
– Теперь аллергия будет, – грустно сказала она. – Вся рожа распухнет.
– От аллергии не умирают, – успокоил Круглов.
– Это смотря на что аллергия. Может отёк Квинке приключиться. Темнее вроде как стало…
– Это только кажется так, – успокоил Витька. – Кажется, что темнее…
– Нет, действительно темнее! Темнеет.
Парень пригляделся к окну. Действительно, темнеет. Причём непонятно из-за чего, туч вроде не видно. Такое впечатление, что луна стала светить слабее. Такого ведь не может
быть? Или может?
– Зажигай свечи, – велел он. – Расставляй их вокруг и зажигай!
Сомёнкова наконец-то положила меч на диван и стала расставлять и зажигать.
– Свечки у тебя отсырелые какие-то, – она чиркала зажигалкой. – Совсем у тебя свечи никакие, не горят почти. И чего они не горят…
Действительно, свечи горели плохо, это и Круглов отметил. То есть совсем почти не горели, от каждой получался лишь малюсенький, с полногтя, огонёк. Но ему казалось, что это не из-за отсыревания. Просто…
В окно влетел камень. Стекло треснуло и тут же разлетелось, рассыпалось в мелкие осколки, ударил ветер и погасил свечи все сразу, одним злым выдохом. Гостиная погрузилась во мрак, только лёд блестел по стенам чёрными прожилками, Сомёнкова схватила Витьку за руку, сжала до боли.
– Спокойно, – прошептал он. – Спокойно…
Темно. Почти ничего не видно, надо снова зажигать. А как – ветер ведь?
Разлетелось второе окно. Так же с оттягом – сначала трещины, потом стеклянный взрыв.
Аня затряслась, Круглов услышал, как скрипят от страха её зубы.
И тут же в дверь постучали.
– А-а-а…
– Сидеть! – Витька схватил её за плечи и вдавил в диван.
– Кто это?!! – задыхалась Сомёнкова. – Кто?! Он здесь, я же говорила, он войдёт…
– Зажигай! – велел парень. – Свечи зажигай!
Сомёнкова стала зажигать. Получалось это у неё не очень хорошо, дрожали руки. И зажигалка уже выдохлась, выдавала больше искр, чем пламени.
Круглов дотянулся до лампы. Заправил керосином. Лампа тоже не хотела разгораться, керосин не воспламенялся, словно солнечная энергия, живущая в нём, отчего-то растворилась, и горючее превратилось в пустую, воняющую нефтью воду.
– Не горит… – Витька отшвырнул лампу.
Сверху послышался звон, вылетело стекло на втором этаже, осколки осыпались по стенам.
В дверь постучали снова. Уже требовательно и настойчиво. БЗВ. Большой злой волк.
Аня заскулила и принялась зажигать свечи быстрее. Она