Большие надежды стр. 116
начался!
— Горим! — крикнул я.
— Ерунда, — тетка оттолкнула тлеющую ткань и ловко затоптала очаг возгорания.
Невозмутимо так, без паники. Вот накаркал я, когда сказал, что только в Бородино пожаром нас не встретили.
— И зачем вы включили обогреватель? — возмутился я. — Тепло же.
— Это нас с утра протапливают, только что тепло стало. В честь приезда комиссии, думаю, а так тут холодно всегда, — нехотя пояснила женщина. — У нас тут своя котельная, а топят плохо. На разрезе живём, а уголь жмут! Я худрук тут, зимой так мёрзнем…
Парни, кстати, не обратили никакого внимания на чуть не случившееся ЧП, и как ни в чём не бывало продолжили свою беседу.
Наверху в рассадке гостей подвижки. Лукарь сидит справа от Шенина и о чем-то ему рассказывает. Завидев меня, машет мне рукой. Я не гордый, подойду. Усаживаюсь на свободное место с другой стороны стола, кто-то из местных делает попытку налить, но Шенин прерывает:
— Да Толя не пьёт, он спортсмен.
«Кто? Я не пью?» — мысленно возмутился я.
— Ты смотри, какой молодец, Валерий Ильич, для детского театра достал костюмы, пусть не новые, но у детей и таких не было, — мой босс доволен.
— Потоп летом был, сразу не заметили, и сгнило много чего, — пояснил местный глава — Антонов Виктор… Семенович, вроде? Вру, Сергеевич.
— Что сгорит, то не сгниёт, — говорю я. — А костюмы хорошие, «да надолго ли собаке блин?»
— Поясни, — Шенин в отличие от других уже понял, что у меня есть причины для недовольства.
— При мне от открытого обогревателя загорелась какая-то тряпка. А там дети! Худрук быстро потушила, а если бы не сразу заметили?
— Да что такое ты говоришь? — возмутился Антонов, а Олег Семёнович спросил:
— А зачем там обогреватель нужен? Тепло тут, даже жарко.
— К нашему приезду натопили, а так, говорят, угля мало на местную котельную дают. Зимой вообще холодно.
— Нет такого! — категорично отрицает Антонов.
— Костя, сходи поговори с людьми, — просит Шенин молодого парня с крайкома ВЛКСМ.
Тот начальник отдела, вроде, но я с ним шапочно знаком.
Я иду вместе с Костей, он, похоже, местный и доверия мне не внушает. На вахте спрашиваю сразу у вахтёра, опередив своего спутника:
— А что так жарко у вас? Морозов нет.
— Натопили, вот и жарко, а так мерзнем постоянно, только в дни спектаклей топят, — ворчит дед.
Идём за кулисы и опять попадаем под критику уборщицы.
— Да что ты, черт лысый, повадился ходить тут, пол ещё не обсох!
Костя тоже коротко пострижен, но речь, конечно, обо мне.
— Высохло всё уже, бабуля! Жарко как тут у вас! Пол сохнет моментально! — провоцирую я, и бабка ведётся:
— Пока жарко, а утром на сцене, пока топить не начали, я лёд видела!
— И часто тут не топят? — спросил Константин, желая тоже принять участие в добыче информации.
— Всегда! По краю идите, ироды! — отрезала ещё бодрая старушка и замахнулась тряпкой. — А то я вас!
— По краю снег передавали, — шучу я и еле уворачиваюсь от взмаха шваброй!
Местная уборщица — человек дела, и слова у неё с делом не расходятся!
— Ну, ты смелый с Максимовной спорить, — уважительно говорит мой спутник, показывая правдивость моих предположений о том, что он местный. — Помню, маленького меня из ведра облила за такое!
— Зимой на морозе? — шучу я.
— Почему зимой? Летом, — серьёзно ответил комсомолец.
— Что забыл? Здравствуй, Костик,