Библиотека

Большой аргиш стр. 132

Размер шрифта
-
+
Тема

Ты не бойся. Жди свежины.

— Потерплю. Поглотаю слюну до тебя, — пошутил Бали.

С кромки льда в полынью Сауд долго забрасывал на палке уду-обманку. Ее подхватывало быстрым течением, сносило вниз. Привязанный к лесе клочок оленьей шкуры скользил по поверхности воды. Он походил на плывущего маленького зверька. Его яростно хватала жадная рыба.

Это был веселый промысел. Сауд проверил крепость льда и смело ходил вдоль синей полыньи. Он забрасывал обманку в разные места, всячески хитрил и выдергивал на лед тайменей.

Рауль еще не вернулся с Янгото от прорубок, когда Саун с уловом притащился к чумам. Этэя, чуть приподняв дверную пластину, окликнула его:

— Са-у-уд! Один таймень мой. Дашь? Ха-ха!..

Липкие глаза, не мигая, ждали ответа. Стыдно глядеть в них, стыднее пройти не взглянув. Сауд смущенно подал Этэе лучшего майгу.

— Даешь майгу. Тайменя жалко?

Сверкнул вторично нож, и к ногам Этэи упал таймень. Прикрылась дверь, спрятались насмешливые глаза.

«Зачем она так глядит?..»

Сквозь леса, покачиваясь, по тропинке шел Рауль. Сауд, не дожидаясь его, пролез в свой чум. После разговора с Этэей ему не хотелось почему-то встречаться с Раулем.

Без времени не упадет с веточки лист. Когда же при-дет время — не устоит утес.

На реке появились полыньи. На них прилетели отчаянные рыбаки — гоголи. Это были первые утки. Пришлось класть уду-обманку в турсук, браться за ружье и лазить вдоль заберег, по болотцам. Ниже по Чуне кто-то уже начал утиную охоту. Стрелял, что горы колол.

Ружейный гул по реке слышали все. Но никто не знал, кто по соседству веснует. Спросили Бали, он развел руками:

— Люди. Люди, как звезды на небе, рассыпались по тайге! А кто? Пройдет Чуня — узнаем.

И Чуня не заставила долго ждать. Еще не кончился совсем отел важенок и не успели у них отпасть прошлогодние рога, как тронулась Чуня. Лопнул лед, зашумел, как тайга в бурю. Подавилось русло льдом, захлебнулось, вода хлынула из берегов. Самый маленький безымянный ручеек, который летом чуть-чуть слезится, сейчас дурит речкой, ревет, скачет, пенится, все ломает, рвет!..

Поперек Янгото упала подмытая ель и, как лучина, лопнула под напором воды. Всюду треск, воркотня, водополье.

— Хе-е, — оживился Бали. — Посмотрели ли бы сейчас, что делается в порогах. Страшно глазам. Больно ушам от грома. Кружится голова от волн. Брызги. Волны скачут, как табуны диких оленей. Земля дрожит.

— Дедушка, Катанга теперь уж прошла? — спросил Топко.

— Сам должен знать, что ее ломает дней на пять раньше Чуни, — ответил Бали. — Полночные притоки Чуни идут на три дня позже самой Чуни. Мне случалось переходить через Самашик по льду, тогда как на Чуне не было льдин.

Уши скоро настолько привыкли к дикому шуму, а глаза — к многоводью, что в стойбище никто и не говорил об этом. Зато поговаривали каждое утро о том, как быстро убывает вода и вот-вот станет на меру.

Чем больше обсыхали затопленные половодьем берега, тем сильнее Рауля подмывало желание выехать на Байкит за покрутой. Топко сверх обыкновения стал мало спать. Он несколько раз пробовал с берез обдирать кору, чтобы для поездки на факторию поскорее смастерить берестянку. Но было еще рановато: кора от древесины еще не отопрела.

— С мерзлого налима хорошо сдирать чуть отогретую кожу,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.