Большой аргиш стр. 137
Мороненок. Он растолкал Рауля с Арбунчей. Полушепот русских стих.
— Ставайте, пойдем смотреть Гришкину лавку. Где Топко?
Последние слова Мороненка услышал Шагданча.
— Зовите Топко ко мне гостевать, — сказал он. — Гришка морил его.
— Может! — и Мороненок, зевая, поглядел в окно, в сторону новой избы. — Ха-ха! Смотрите… Смотрите… Лю-юча!
К избе приближался сияющий Топко. Он был наряжен Харлашенком напоказ. На ногах блестели лаковые голениша сапог, синели с напуском поношенные суконные штаны. Топко был в красной шелковой рубахе, поверх которой красовался заштопанный директорский сюртук с бархатными петлицами и гербовыми пуговицами по бортам. По пятам стегали зеленые кисти гарусного пояса. Голову прикрывал блином казачий картуз «бескозырка».
От Топко пахло табаком и водкой. Арбунча, Рауль и Мороненок завидовали его наряду.
— Пустите, князь пришел! — крикнул Шагданча и потянул Топко к столу угощать. Топко выдернул руку. Он позвал своих к Харлашенку.
— Лавка у Гришки — солнце!..
В воображении эвенков замельтешили невиданные товары.
— Пошли! — сказал Мороненок. — Топко, веди нас.
Филипп ждал, что ему прикажет делать хозяин. Хватать ли за шиворот соблазнителя, подпереть ли дверь и разом задержать всю «тварь». Однако Шагданча стоял молча, и Фильке пришлось пропустить мимо себя эвенков.
— Ты что, Игнатий Федорович, этих тоже решил подарить Харлашенку? — спросил Голенков.
— Пускай сходят. Попьют, пожрут там, а за покрутой придут ко мне. Белка-то у нас.
— Так-то разве!
Игнатий хитро улыбнулся в бороду.
Харлашенок распахнул настежь дверь и на пороге с бутылкой рома в руках встретил друзей. Он был весел, приветлив. Пусть он не получит в этот раз от эвенков пушнину, захваченную Игнашкой, но все равно будет их покручать. Даст много в долг и этим заставит рассказывать в тайге о себе. Довольные эвенки разнесут по кочевьям добрую весть и потянутся со всех троп в его лавку. Приехал на Байкит он не на день. Своей белки дождется.
В щегольском наряде Топко чувствовал себя необычно. Сапоги жали ноги, сюртук был тесен. Но он терпел. Поважничает, походит здесь, на фактории, покажется таким в чуме и отдаст потом все сыну Сауду. Вспомнив о сыне, Топко вспомнил его наказ:
— Друг, — сказал он Гришке, — сохатиные шкуры тебе другой люди через меня давали. Ты тот люди маленько давай табак, серянка, правка…
Кузька учил эвенков играть в карты Он их обыгрывал, бил Арбунчу по носу. Арбунча жмурился, Рауль с Мороненком хохотали до слез.
Потом пили вино, ели. Потом тянулись на пальцах. Когда Рауль перетянул Мороненка… тот разгорелся и вызвал его тянуться за волосы. Пьяненький Топко пел:
Сын мой Сауд —
Хороший стрелок.
Я не умею так.
Накрапывал дождь. Потемнело небо, потемнело в избе.
Топко вдруг вспомнил о покруте. Он послал молодых парней за пушниной к Игнашке. Рауль идти один струсил. Тогда поднялся Мороненок.
— Пойдем. Я тоже покручаться тут буду.
Арбунча понимал, что и ему нужно идти за своими турсуками к Шагданче, но он боялся встать. Пол качался под ним.
— Яким, сходи с ним. Поможешь притащить турсуки. В избу сам не лезь.
Мороненок пришел к Шагданче за своим добром. Кого ему бояться?
— Шагданча, давай белку!
— Куда тебе ее?
— Гриске. Покруту делать.
— Топко пуснина давай, — добавил Рауль.
— Фю-фю! — свистнул спокойно Игнатий. — У Гришки торговать наличными, а мне долги квасить?.. Никому