Божьи куклы стр. 65
просьба вернуть все, простить и холодный Асин голос: «Нет, это уже невозможно. Я больше не люблю тебя, но мы можем быть друзьями, если хочешь. К тому же у тебя прекрасная, милая жена, и она ждет ребенка. Ты не имеешь права так поступить с ней. Если ты сделаешь так один раз, я буду ждать, что и в другой раз, со мной, ты сможешь так же».
А вот Ольга: тоже робкая, тоненькая, чистая, религиозная. Андрей вспомнил, как они ходили вместе на службы, ставили там свечи к иконам, как его охватывал восторг и желание стать лучше, дать своим будущим детям ту нравственную чистоту, от которой все становится светлее в мире. Строгие лики на иконах, молитвенно сложенные руки, атмосфера чего-то высшего… Покаяние… Причастие… Радость оттого, что стал наконец отцом. Сын – первый, потом второй. Крестины. И уже позже, гораздо позже их обдуманное, полное торжественной величественности венчание. Их обеты. «В горе и в радости…» Мы не смогли, мы несовершенны, слишком греховны и эгоистичны, слишком мелочны. Надо сходить в храм. Андрей понял, к чему интуитивно стремилась его душа: очиститься от скверны. Надо попоститься, почитать молитвы и пойти в храм.
Картинка сменилась другой. Вот Ольга приходит с работы. Дети виснут на ней, соскучившись. Резкий
бабий окрик: «А ну в постели, по кроватям! Я кому сказала, дрянь! Марш отсюда!» Вот она шлепает младшего сына по губам за бранное слово. Он съеживается, в глазах испуг и боль. По губе медленно, тихой струйкой течет кровь, но он не плачет, с трудом сдерживая слезы: боится, что мать накажет сильнее. Вот она отвозит детей к бабушке с дедушкой, возвращается домой поздно, лениво потягиваясь и мурлыча, как кошка. В глазах усталое сытое выражение. Она поспешно идет в душ, моется, а потом быстро ложится спать, надев предварительно пижаму: «Извини, я так замоталась. Устала страшно». В очередной раз: «Извини, болит голова. Мигрени замучили», «Что-то пошаливает сердце», «Ах, давай в другой раз»… Звонки «по работе», вальяжные голоса мужчин… У первого сына астма. Сдали его на полгода в лесную школу. Приезжали не на каждые выходные – у Ольги не было сил, но зато были дела. У младшенького – синдром гиперактивности, надо заниматься больше разными предметами, воспитывать усидчивость и внимательность, водить в кружки… Какие кружки, секции? Нет времени. В голову стала закрадываться странная мечта – вернуть Асю. Любой ценой. Надо написать роман. Метафоричный, но такой, чтобы все срослось. Реализовать мечту на бумаге, оформить мысль в слова, облечь фантазию в плоть, тогда тонкие грани бытия визуализируются, переплетутся в нужном направлении и все получится. Обязательно получится. Но роман закручивался куда-то не туда. Откуда-то вылезли древние греки, галеры, боевые корабли. В амбразурах – пушки. На берегу дивный сад, в котором обитает дриада, фея его грез. Она пьет нектар, выращивает прекрасные цветы, у которых почему-то алчные и склизкие рты, сжирающие бабочек и насекомых, приклеивающие к своим лепесткам их тоненькие ножки и поглощающие заживо. Фея плачет. А рядом две греческие армии сшибаются в бою, пытаясь отвоевать прекрасную Елену. Та хохочет, глядя с крепостной стены, как умирают за нее герои, вспарывая друг другу животы. Елена поглощает теплые сердца падших, окровавленным ртом крича: «Еще! Еще!»