Бумажные доспехи стр. 201
нет.
И они снова замолчали, словно давая ему самому решить.
Донно подумал вдруг, что другого пути нет. Кажется, он действительно сделал, все что мог, и тот старый ритуал поиска все же сработал, именно для него — так, как должен был. Осталось только шагнуть туда, наружу, чтобы замкнуть «сеть призыва»… и тогда…
— А что будет с вами? — спросил Донно.
— Ты уйдешь, наконец, или нет? — возмутился Джек и получил еще один тычок под ребра. — Хватит толкаться, лучше скажи ему, чтоб шел уже.
— С нами будет все хорошо, — ответила Энца. — Просто мы больше не увидимся. Донно, ты не переживай. Ничего плохого с нами
уже не случится.
Уже шагая в теплый осенний воздух, полный тумана и солнца, Донно услышал за спиной:
— Он так и не научился понимать, где шутки, а где нет.
— Мы же и не шутили, — удивленно ответила Энца.
— Вот этого он и не понял.
Донно просыпается…
Это пробуждение было куда болезненнее, зато приятнее, чем предыдущее.
Чистый беленый потолок, крахмальные простыни и солнечный свет вокруг.
Роберт хмыкнул, снимая с его лба плоский диск — медицинский артефакт.
— Лейтэ… и мальчишки? — спросил Донно.
Голоса почти не было, и сухие губы трескались от движений, наполняя рот соленым.
— Все в порядке, старый дурак, — сердито ответил Роберт. — Все мальчишки в порядке.
— Ты… что здесь…
— Что надо, — отозвался напарник.
— Будешь пить? — спросила Морген.
Оказывается, она тоже была тут, но Донно не мог повернуть голову, чтоб ее увидеть.
— Буду, — выдохнул он. — Морген.
— Что? Приподнимись вот так, я подушку поправлю. Здесь болит?
— Нет. Морген, я забыл спросить тебя, ты какой веры придерживаешься?
Ее теплая ладонь сразу же легла на лоб Донно.
— Я — как папа мой, — растерянно отозвалась она. — Ну то есть, если что, то Лаи-Громовнику помолиться… Донно, голова болит?
— Не болит. Лаи-Громовник — хорошо. Если захочешь какой-то церемонии, то я знаю красивую храмовую рощу в пригороде.
— Что?..
— Я поторопился, да?.. Тогда так: Морген, давай ты ко мне переедешь?
Ее лицо появилось перед ним: изумленное и смеющееся. На правой щеке — длинная ссадина и царапины.
— Это зачем? — спросила она, помогая сесть удобнее и подавая бутылку с соломинкой.
— Потому что мне у тебя не очень нравится, — признался он. — Неудобно до работы ехать. Хотя ты права. Можно получить разрешение на переезд и снять квартиру, чтобы я и тебя до госпиталя успевал бы добросить.
— Ты это… подлечи его, — сказал Роберт, вклиниваясь в разговор. — Я пойду в коридор посижу. Позовешь, когда у него пройдет.
— Донно, — мягко сказала Морген, присаживаясь на край койки. — Что с тобой? Что за разговор? Я не рассказывала тебе, но я решила, что лучше всего будет, если мы с Эвано уедем отсюда. Начнем…
Донно рывками выпрямился, преодолевая боль в нутре и руках, сгреб ее и не отпускал, хотя она пыталась осторожно, не навредив ему, выпутаться.
— Не надо, — сказал он. — То есть, надо. Я согласен. Давай все начнем. Снимем общую квартиру, и…
— Эвано… — сказала Морген.
— В общежитии поживет.
— Каком еще общежитии?
— Пойдет учиться и пусть там себе живет.
— Ты чего раскомандовался? — рассердилась Морген, и ее дыхание щекотало ему шею. — Мы как-нибудь сами решим, что нам делать и куда ехать. Что ты лезешь? Ты