Чаганов: Москва-37 стр. 161
в недрах стола. – поработай пока над легендой гастролей…
Проходная в двух шагах от особого отдела, поэтому успеваю прехватить гостей у входа.
– Сергей Аркадьевич, добро пожаловать. – Увлекаю посетителей за собой. – Валентин, я тебя искал. Прошу вас ко мне.
Увидев мою форму Векшинский хмурится, но быстро справляется с собой.
– Так я весь день был на «Радиолампе» во Фрязино, – оправдывается Авдеев, прыгая через две ступеньки. – с товарищем Векшинским смотрели какие операции для моих «стержней» можно у них на заводе выполнять.
Открываю приёмную своим ключом и пропускаю гостей вовнутрь.
– Прошу садиться. – Указываю на стулья. – Слушаю вас.
– Алексей, – заторопился Авдеев. – я тебе рассказывал, что где-то полгода назад Сергей Аркадьевич перешёл на работу в «Радиолампу». Так вот, он не сам перешёл, а выжили его со «Светланы»…
– Погоди, Валя, – прерывает его Векшинский потянув за рукав. – не о том ты говоришь. Не это главное. В нашем электроламповом хозяйстве происходят страшные вещи. Чтобы вам было понятно поясню подробнее: в конце 1934 года наркомат тяжёлой промышленности заключил договор с американской «Радиокорпорэйшн», по которому на первом этапе в следующие три года до 39 года она должна была поставить четырнадцать поточных линеек, каждая производительностью четыре тысячи ламп в смену: по семь на каждый завод. Инициаторами этого договора были мы с бывшим директором «Светланы» Студневым. Иного способа быстро начать массовое производство современных электронных ламп и радиокомпонентов в СССР просто не было. После ареста Студнева, при нём была запущена только первая линия, новый директор завода, поддавшись на уговоры и давление некоторых руководитетелей нашего главка в НКТП, начал тормозить ввод в строй действующих других линий.
«Интересно, не знал. Но уверен, что у бывшего директора завода, которого я посадил в тюрьму были более прагматичные интересы в работе с американцами».
– Почему? – Не утерпел я.
– Видите ли, товарищ Чаганов, – продолжил он. – у нас в строне расплодилось слишком много КБ, которые принялись разрабатывать радиотехнику для армии, флота и гражданских нужд…
«Уж ни в мой ли огород камень»?
– … причём стараются всё делать у себя: радиостанции, электронные лампы, конденсаторы и другие радиокомпоненты: посмотрите на то то же «Остехбюро», оно было крупнее нашего главка раза в три. Поэтому любую попытку навести порядок встречают в штыки: «Остехбюро» и НИИС РККА сделали рации для танков и пехоты, НИМИСТ Берга в Ленинграде – для кораблей и морской авиации, причём в авиации сложилась вопиющая ситуация: выпускаются совершенно разные радиостанции для истребителей, бомбовозов и разведчиков. Все на своих лампах, изготовленных по большей части кустарно. Освоить в производстве такое количество разных типов ламп наш завод не мог, перестал справляться с планом. В общем сняли меня с должности технического директора «Светланы» и отправили во Фрязино, стали доносы писать, что, мол, зажимаю отечественную технику, заключил вредительский договор с американцами. Стали тормозить запуск новых линий: здание для них так и не построено, склады забиты пришедшим оборудованием.
– К вам приходили из НКВД?
– Приходил один весной, – машет рукой Векшинский. – но пропал после арестов в «Остехбюро». Не об этом я. Слышал от Валентина, что вы включили в план третьей пятилетки строительство новых радиозаводов, так вот что сказать хочу… или, вернее, посоветовать. Хотите быстро наладить выпуск современных средств связи, берите лицензии у «Радиокорпорэйшн» на