Целитель #07 стр. 25
ГИТИСа? Или продавщица гастронома?
Альбина дремотно улыбнулась, переведя взгляд за окно. По улице вверх и вниз катились «Волги» — оливковые с шашечками и черные персоналки; «Икарусы» — желтые, что снуют от остановки к остановке, и красные с белым, возившие гостей города или туристов. Мелькали «Жигули», сновали «Вартбурги», важно рассекали правительственные «Чайки» или громадные лимузины с дипломатическими номерами.
Машины своим фырканьем или утробным ворчанием словно озвучивали пульс большого города.
«Правильно мы сделали, что Мишу послушались! — подумала Ефимова, чуя прилив жизнелюбия. — Страшно было, но поступили же! И теперь вокруг — Москва…»
— Ой, Изя… — томно вздохнула девушка. — Будь другом, закажи еще один коктейль. Я с тобой поделюсь!
Глава 4
Глава 4.
Вторник, 1 ноября. УтроМосква, Кремль— Обстановка в Польше сложная и напряженная, — рокотал Устинов, ослабляя душивший его галстук. — Воду мутят профсоюзы да попы. Особенно стараются тамошние кардиналы — Стефан Вышиньский в самой ПНР, и Кароль Войтыла — в Ватикане. Американцы с немцами подняли шумиху в прессе, шлют в Варшаву, Гданьск и Краков эмиссаров с чемоданами долларов и злотых… В общем, по-всякому раскачивают ситуацию.
Брежнев насупил мохнатые брови.
— Подключить Варшавский договор и ввести войска? — медленно и ворчливо проговорил он, рассуждая вслух. — И подавить контрреволюцию?
Министр обороны покачал головой, выдавая хмурое беспокойство.
— Это крайнее средство. Последнее средство. С ним я бы обождал, — шумно вздохнув, он продолжил: — Нет, если что, Северная группа войск в полной боевой готовности. Разработан даже план действий с участием пятнадцати наших дивизий, двух из ГДР и одной чехословацкой. Но Польша — это Польша. По расчетам аналитиков, нам, чтобы установить эффективный контроль надо всей территорией ПНР, потребуются не пятнадцать, а тридцать, если не все сорок пять дивизий! Вполне может начаться партизанская война, и тогда дело дойдет до большой крови.
— Этого допустить никак нельзя, — забрюзжал Брежнев, кривя рот. Поправив «рогатые часы», он встал и прошелся по кабинету. — Но социалистическую Польшу мы в беде не оставим и в обиду не дадим! Что скажете, Алексей Николаевич?
Косыгин, имея мрачный вид, покачивал кожаной папкой, набитой бумагами.
— Скажу, что ситуация, конечно, сложная, — встрепенулся он, — но мы взяли ее под контроль. А как только положение трудящихся в Польше улучшится, начнется спад протестного движения. Ведь главное в том, что поляки хотят больше социализма! И это хорошо, это славно. С провокаторами, с клерикалами, с предателями и вражескими агентами надо действовать жестко, тут вопроса нет, а люди просто хотят жить! Нормально жить — растить детей, работать, учиться…
Генеральный секретарь, щурясь, глядел на зеленую крышу Арсенала, припудренную ночной порошей. Снега выпало чуть, да и тот размело ветром. Но серые тучи зависли над городом, нагоняя тень, и даже звезда на Троицкой башне утратила блеск.
— Ваши предложения? — разлепил Брежнев губы, гадая, ждать ли осадков к пятнице. На белой глади следы, как буквы, а в Завидово есть, что «почитать»…
— Прежде всего, не допустить роста цен, — деловито заговорил председатель Совета Министров. — Поставки продовольствия в Польшу мы обеспечим, конечно, но не за наш счет. Горе-стратеги из ПОРП назанимали кредитов на полмиллиарда долларов, понастроили