Библиотека

Человек человеку стр. 180

Размер шрифта
-
+
Тема

смотрит в потолок, не улыбается, хотя, думал сам, будет рад, если все пойдет как надо: что ему теперь Лариса, что король троллей, что Олечка, что Мальвина, что крестная? Не послушал совета Худощавого – и правильно. Но где вечная американская улыбка хитреца, любителя сделок, любимчика удачи? Нет ее. Лицо, наверное, серое, хуже плачущего ангела.

Проиграл. Он ведь проиграл. Мать не потому разревелась, что поверила, наоборот, все наоборот! Треснула серебряная броня его вранья, сломался меч. Не провел даже ее, так как теперь усмирять Полифема, как бежать от постороннего и реального, как?…

Даже вибрацию телефона Ваня замечает не сразу. Проверяет – пришли, сколько просил. Зачем она… зачем теперь?

Заходит в контакты – почему глаза мокрые? – и добавляет мать в черный список.

Слезы ли это или ее конъюнктивитный гной?

Поспать – и станет легче.

Мнимое воспоминание: Худощавый

Bот так всегда: мне придется ломать четвертую стену, ведь только мне это и дозволено! Что же, mon cher ami, думаю, вы уже догадались – к этому моменту Ваня выбросил любезно подкинутую ему книжицу, не став читать дальше, а очень и очень зря! Не каждому удается узнать о собственной жизни от сих до сих, от альфы до омеги. Да еще и с чужими мнениями. Дураком надо быть, чтобы отказаться!

Вот вы бы отказались? Не врите, я ведь чувствую!

Возможно, вы все еще задаетесь вопросом: кто я? Тут лукавить не буду, ответ, как и Ване, я дал вам множество раз – Худощавый, так меня и величайте, помощник королей и, со слов одного разумного немца, шпрехшталмейстер самого Господа. Хотя так я представлялся век, ну, может, два назад. Времена меняются – и даже мне, не поверите, приходится меняться вместе с ними!

Только квартирный вопрос остается. Ну вы поняли шутку, да?

Искушение быть по-вольтеровски нравоучительным велико, но я держусь, ведь знаю: вы хотите вовсе не этого и даже не моего пророческого взгляда далеко-далеко за финал Ваниной истории – когда же он повесит картонное солнце, что будет после?! Нет, вы-то желаете ответа на простой вопрос, и осудить вас я не могу; наоборот, я радуюсь, прыгаю по воображаемой сцене – мне нравится, когда меня под разными масками играют, – и хищно потираю руки. Скоро обо всем узнаете! И Полифем появится – он подмигивает, ждет своего часа; взгляд его, строгого Ваниного судьи, обращает в камень. И власти над Ванечкой, как бы мне ни хотелось другого, у него куда больше, чем у меня и моего пуговичных дел мастера! Смотрите, ждите. Все будет. Уж мне ли не поверить?

Итак, я – Худощавый. Точка. Я тот, кто охотится за грешными душами, и я давно исхудал, как страдающий пациент далекого санатория, ведь добычи моей почти не осталось. Все так в новом мире мелочно, банально. Друг мой, пуговичных дел мастер, – о нем я вам скажу чуть позже – радуется, отливает столько полезных вещиц из тех, кто, подобно мягкотелому моллюску, был ни тем ни сем – не сделал ничего грандиозно дурного, но и ничего грандиозно-хорошего; кто бегал прежде всего от себя. Эх, старина Сократ и старина Платон, позабыты ваши уроки, философию давно превратили из умения постигать собственную суть в зубодробительную науку, пытку

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.