Человек, который рисовал миндальные деревца стр. 3
к Лионскому вокзалу, причем в течение примерно четверти часа я был вынужден слушать проклятия шофера, который из-за проливного дождя и оживленного движения ехал еле-еле. Носильщиков на вокзале не было, я тащил свой чемодан и свою пишущую машинку вдоль длинного состава этого самого Голубого поезда до моего семнадцатого вагона. Купе мое располагалось примерно в середине его. Перед открытой дверью соседнего купе стояла дама и курила. Я поздоровался. Она улыбнулась в ответ и наклонила голову.
У нее была удивительная улыбка. Казалось, будто на ее узком, с тонкими чертами лице восходит солнце. Глаза у нее были очень большие. И зубы красивые, и широкий рот с сочными губами. На ней было красное платье и жемчужное ожерелье. Едва увидев ее, я понял, что она наполнена каким-то почти неземным блаженством. Она была высокая и стройная. Седые волосы одевали ее голову словно шлем и чуть отливали нежным лиловым цветом. Покуда проводник занимался моим билетом, я увидел в темном окне, перед которым стояла дама и по которому хлестал дождь, ее отражение. И с удивлением заметил, что она меня разглядывает. Сам я эту даму не знал. Я никогда ее раньше не видел. Я улыбнулся ее отражению. Она улыбнулась в ответ.
— Когда прикажете вас разбудить, мосье? — с такими словами обратился ко мне проводник, носивший при себе тетрадь с именами пассажиров.
— Пожалуйста, в Сен-Рафаэле.
— Завтрак?
— Да, пожалуйста.
— Кофе или чай?
— Чай с молоком.
— Как и мне, — промолвила дама в красном платье.
— Совершенно справедливо, как и мадам Коллинз, — сказал лысый проводник. — Кстати, мадам тоже пожелала, чтобы ее разбудили в Сен-Рафаэле.
— Да, тогда у меня еще будет много времени до Канн. Кстати, мосье, вы тоже едете в Канн?
— Совершенно верно, мадам…
— …Коллинз, Роберта Коллинз.
Она говорила по-французски с заметным американским акцентом.
— Руайан, — сказал я, — Роже Руайан.
— Господа желают сейчас еще чего-нибудь?
Но прежде чем я успел открыть рот, она ответила:
— Я с удовольствием выпила бы шампанского. — И взглянула на меня. Ее большие глаза были зеленого цвета. — Не сочтете ли вы, что я веду себя ужасно, если приглашу вас на шампанское, мосье Руайан?
— Очень любезно с вашей стороны, миссис Коллинз. Конечно же, я с радостью приму ваше приглашение, — ответил я.
Ее улыбка стала еще ярче.
— Вот и прекрасно. А шампанское у вас есть?
— Ну разумеется, мадам, — и проводник перечислил три марки.
— «Поммери», — сказала миссис Коллинз.
— Сию секунду, мадам. Бутылку «Поммери». — И проводник умчался.
Миссис Коллинз наверняка было лет пятьдесят, но она выглядела гораздо моложе. Она выглядела так, будто ей только-только сравнялось сорок. Ну, лицо
она, без сомнения, подтягивала, причем у первоклассного хирурга-косметолога. А выдавали миссис Коллинз ее руки. С руками ничего не поделаешь! Ей пятьдесят, думал я про себя. Как минимум пятьдесят.
Теперь наш поезд ехал очень быстро.
Проводник принес шампанское, ведерко с кубиками льда и два бокала. Он искусно открыл бутылку и дал мне пригубить.
— Все в порядке, мосье?
— Все в порядке.
— Тогда позвольте мне… — Он налил оба бокала до половины, поставил бутылку в ведерко со льдом и согнулся в поклоне.
— Если господа пожелают еще чего-нибудь, вот звонок.
— Спасибо, — сказала миссис Коллинз, — большое спасибо. Затворите, пожалуйста, за собой дверь.
— Слушаюсь, мадам. — И он