Библиотека

Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики стр. 225

Размер шрифта
-
+
Тема

как меня обидели на Бете Гидры IV.

Роулинг покраснел:

— Что-то в этом роде я припоминаю. Они подействовали на твой мозг.

— Именно так. Ты чувствуешь, как моя личность, моя душа, моя чертова душа просачивается в воздух? Ты черпаешь эти волны, эту нервную энергию просто из моего темени. Правда, мило? Попробуй подойти чуть ближе. Довольно! — Роулинг остановился. — Ну? — сказал Мюллер. — Вот сейчас сильнее. Большее давление. Запомни, что ты чувствуешь, стоя тут. Никакого удовольствия, не так ли? На расстоянии десятка метров еще можно выдержать. На расстоянии одного метра это становится невыносимым. Можешь представить, каково держать в объятиях женщину, когда ты выделяешь такое душевное удушье? А на расстоянии десятка метров женщину ласкать трудно. Во всяком случае, я не умею. Давай присядем, Нэд. Здесь нам ничто не грозит. У меня есть индикатор массы на тот случай, если в сектор забредет какая-нибудь скверная тварь, а ловушек здесь нет. Садись.

Он сам уселся на молочно-белую, гладкую мостовую из неизвестного мрамора, которая так мерцала, что весь плац казался шелковым. После секундного размышления Роулинг присел несколькими метрами дальше.

— Нэд, — спросил Мюллер, — тебе сколько лет?

— Двадцать три.

— Женат? Юноша усмехнулся:

— К сожалению, нет.

— Девушка есть?

— Была одна. Контракт свободной связи. Был нами аннулирован, когда я отправился в эту экспедицию.

— Ага. А в вашей экспедиции есть девушки?

— Только женоимитаторы, — ответил Роулинг.

— Немного удовольствия, правда, Нэд?

— Вот именно, немного. Мы могли бы взять с собой несколько женщин… но…

— Что но?

— Чересчур опасно. Лабиринт.

— Скольких смельчаков вы до сих пор потеряли? — спросил Мюллер.

— Пятерых. Хотел бы я познакомиться с теми, кто построил такое. Наверное, пятьсот лет только проектировали, чтобы получилась эта дьявольщина.

Мюллер заметил:

— Дольше. Уж наверняка, это был величайший триумф их расы. Их триумф, их шедевр, их памятник. Как же они должны были гордиться этой душегубкой! Это итог, это квинтэссенция всей их убийственной философии, философии убийства чужаков!

— Ты только предполагаешь, или у тебя есть какие-нибудь находки?

— Единственная находка, которая свидетельствует об их творческих достижениях — это все вокруг нас. Но я знаю эту психологию, Нэд. Знаю об этом больше любого человека, ибо только я сталкивался с неизвестной расой разумных существ. Убивай чужого — вот закон вселенной. А если не убивать, то хотя бы немного придушить.

— Но мы же не такие, — ужаснулся Роулинг. — Мы не проявляем инстинктивной враждебности против…

— Вздор.

— Но…

Мюллер сказал:

— Если бы когда-нибудь на какой-нибудь из наших планет приземлился неизвестный корабль, то мы держали бы его в карантине, а экипаж изолировали бы и допрашивали до смерти. Может быть, мы навязали себе такой милый образ жизни, но это лишь результат нашего вырождения и самоуспокоения. Мы притворяемся, что способны поступить благородно по отношению к неизвестным чужакам, но это милосердие вытекает из нашей слабости. Возьмем, например, гидранов. Некая партия в правительстве считала, что вместо того, чтобы послать парламентера для переговоров, следует рассеять слои туч, которые окутывают их планету, дать им второе солнце…

— Что?!

— Этот проект был отклонен, и был выслан посол, которого гидраны погубили. Меня. — Что-то внезапно пришло Мюллеру на ум: — А вы имели с гидранами дела за эти девять лет? Был какой-нибудь контакт? Война?

— Нет, — ответил Роулинг. — Мы держимся подальше.

— Ты

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.